Камера
Шрифт:
После ужина хозяйка удалилась. Стрелки часов показывали начало одиннадцатого, Адама боролся со сном. Извинившись, Леттнер поднялся и проследовал в туалет. На террасу он ступил вновь уже с двумя бокалами виски. Передал один гостю, сел. Минут пять оба молчали.
– Выходит, ты уверен, что у Сэма был помощник. – Уин не спрашивал, а утверждал.
– Один он бы не справился. – Адам с трудом ворочал языком, речь его замедлилась.
– Откуда такая убежденность? – В голосе Леттнера звучало невозмутимое спокойствие.
Холл
– После взрыва дом Сэма обыскали, верно?
– Ты прав.
– Пока Сэм сидел в камере, вы получили ордер на обыск.
– Да, и я принимал в нем самое непосредственное участие. За три дня десять человек перерыли там все.
– Но ничего не нашли.
– Без комментариев.
– Ни динамита, ни взрывателей, ни бикфордова шнура Вообще ничего такого, с помощью чего можно было устроить взрыв. Верно?
– Верно. Ну и что?
– Сэм понятия не имел о взрывчатке, а уж опыта ее использования – тем более.
– Ошибка. Опыт, причем богатый, он демонстрировал неоднократно. Насколько я помню, взрыв у Крамера стал шестым. Бомбы грохотали в самых неожиданных местах, мы могли только локти кусать от бессилия. Тебя там не было, а я находился в гуще событий. Мы же запугали Клан, наводнили его информаторами. Примерно полгода была полная тишина, а потом вдруг, ни с того ни с сего, начались взрывы. Наши люди вслушивались в самые вздорные слухи, мы руки выкручивали своим осведомителям. Все впустую: они знали меньше, чем мы. Впечатление складывалось такое, будто на смену Клану пришли новые головорезы.
– Какую роль играл во всем этом Сэм?
– Его имя фигурировало в сообщениях агентов. Отец Кэйхолла и его брат, если память меня не обманывает, тоже числились в Клане. Однако особого усердия они не проявляли. Жили на севере штата, где обстановка оставалась спокойной. Кресты, конечно, горели и там, однако никаких взрывов, что позволяла себе банда Догана. Мы охотились за убийцами, нам не хватало времени заниматься рядовыми быками.
– Почему у Сэма появилась тяга к насилию?
– Этого я сказать не могу. В любом случае мальчиком из церковного хора Сэм не был. Убивать ему приходилось и раньше.
– Уверены?
– Ты меня слышал. В начале пятидесятых он застрелил одного из своих наемных работников, чернокожего. И ни дня не отсидел! Кажется, его даже не арестовали. Допускаю, что о Других убийствах мы просто не знали.
– Не верится.
– А ты спроси у него. Посмотрим, наберется ли Сэм духу, чтобы рассказать внуку о своих славных деяниях. – Леттнер отхлебнул из бокала. – Убивать он умел, сынок, как умел и взрывать бомбы. Ты слишком наивен.
– При чем здесь наивность? Я всего лишь пытаюсь спасти его жизнь.
– Почему? От его руки погибли дети, двое невинных ребятишек. Это ты понимаешь?
– Сэма обвинили в их смерти. Но если убийство –
– Чушь! Прекраснодушный лепет! Таким одной смертной казни мало, уж чересчур это гуманно. Эти негодяи знают свою участь, у них есть время вознести молитву и сказать последнее “прощай”. А жертвы? К чему успели подготовиться жертвы?
– Значит, вы за то, чтобы Сэма казнили?
– Да. Я за то, чтобы всех их казнили.
– Но вы же говорили, что подонком Сэма не назовешь.
– Я соврал. Сэм Кэйхолл – хладнокровный убийца. Он виновен, тысячу раз виновен. Почему после его ареста взрывы прекратились?
– Может, сообщники?
– О ком ты?
– О Сэме и его напарнике. И о Догане тоже.
– Хорошо. Допустим, у Сэма был напарник.
– Нет. Допустим, Сэм и был напарником. Допустим, взрыв готовил другой, настоящий специалист.
– Специалист? Да взрывались-то примитивные самоделки! Первые пять штук представляли собой трубки динамита, обмотанные бикфордовым шнуром. Зажигаешь спичку, подносишь – и ноги в руки, бегом. Проходит пятнадцать минут – бум! В конторе Крамера рванул заряд чуть помощнее, с дешевым будильником. Сэму повезло, что он сам остался цел.
– Вы считаете, время взрыва было выбрано специально?
– Так считает жюри. По словам Догана, они намеревались убить Крамера.
– Тогда зачем Сэму было крутиться рядом? Как он очутился поблизости?
– Спроси его самого. Впрочем, думаю, ты уже сделал это. Он что, говорил тебе о напарнике?
– Нет.
– Чего же ты хочешь? Если клиент утверждает, что действовал один?..
– Подозреваю, мой клиент лжет.
– Тем хуже для него. Пусть выгораживает своего сообщника. Зачем совать свой нос?
– Почему он лжет?
Леттнер покачал головой, сделал глоток виски.
– Я не провидец. Я и знать-то этого не желаю, понял? Мне плевать, врет Сэм или говорит правду. Но если он не доверяет тебе, своему адвокату и внуку, то пусть отправляется в газовую камеру.
Адам поднес к губам бокал с виски, задумался. Временами он и в самом деле чувствовал себя глупо: доказывать, что тебе лжет твой собственный клиент! Сделав осторожный глоток, он решил сменить тему:
– Свидетелям, которые утверждали, будто видели Сэма в компании мужчины, вы не верите, так?
– Не верю. Их показания были довольно шаткими. Первый, водитель трейлера, слишком долго молчал, второй провел всю ночь в баре. Нет, не верю.
– А Догану?
– Присяжных он убедил.
– Я не спрашивал про присяжных.
Дыхание Леттнера участилось, речь стала тягучей:
– Доган – сумасшедший и гений одновременно. На суде он показал, что Крамера предполагалось убить, и тут я ему верю. Не забывай, Адам, в Виксбурге они чуть не уничтожили целую семью, как его?..
– Пиндера. Но вы сами говорите: они, они…