Камера

Гришэм Джон

– Садись. – Леттнер указал в другой угол, занятый кассовым аппаратом.

Адам опустился на шаткий стул. Хозяин открыл шкаф, покопался в ящике со льдом и достал него жестяной бочонок пива.

– Ты уверен, что не будешь?

– Может, чуть позже. – Адам бросил взгляд на часы: почти пять вечера.

Вставив в бочонок кран, Леттнер наполнил высокий стакан и первым же глотком едва ли не осушил его. Затем он со вкусом облизнул губы, грузно осел на обтянутое потрескавшейся кожей сиденье, без сомнения служившее когда-то водителю грузовика.

– Так старину Сэма все-таки решили

уложить в могилу?

– Во всяком случае, кое-кто очень хочет этого.

– Каковы шансы?

– Не в его пользу. У нас остаются еще некоторые возможности, но время идет.

– Сэма никак не назовешь отъявленным подонком. – Прозвучавшую во фразе ноту сочувствия Леттнер смыл добрым глотком пива.

От толчков ленивых волн дубовые брусья пола чуть поскрипывали.

– Долго вы проработали в Миссисипи? – спросил Адам.

– Пять лет. Гувер [12] направил меня туда после непонятного исчезновения трех борцов за гражданские права. Было это в 64-м. Создали специальную группу и начали расследование. После Крамера Клан уже не решался активничать.

12

Джон Эдгар Гувер с 1924 по 1972 год являлся директором Федерального бюро расследований

– За что конкретно вы отвечали?

– Мистер Гувер поставил передо мной весьма специфическую задачу. Я должен был любой ценой проникнуть в Клан. Нам требовалось развалить организацию изнутри. Честно говоря, работа в Миссисипи шла крайне медленно. Тому имелись свои причины. Гувер ненавидел семейство Кеннеди, они отвечали взаимностью и давили на него как могли. Естественно, наш босс сопротивлялся. Но когда эта троица пропала, агентам пришлось побегать. Шестьдесят четвертый был в Миссисипи очень неспокойным годом.

– Тогда я как раз появился на свет.

– Да, газеты писали, в Клэнтоне. Адам кивнул.

– Сам-то я этого не знал. Родители всегда говорили, что я родился в Мемфисе.

Хлопнула дверь – в комнату вошел Рон. Окинув собеседников взглядом, он принялся внимательно изучать этикетки консервов. Всем своим видом парень давал понять: продолжайте, мне до вас нет дела.

– Что нужно? – рявкнул на него Леттнер.

Грязной рукой Рон снял с полки банку сосисок, показал хозяину. Уин согласно кивнул и локтем указал помощнику на дверь. Поглядывая в сторону пакетиков с картофельными чипсами, тот направился к выходу.

– Толку от такого работника совсем мало, – сказал Леттнер, когда они остались вдвоем. – Несколько раз я общался с Гарнером Гудмэном. Давно, правда, годы назад.

– Это мой шеф. Гудмэн назвал мне ваше имя и сказал, что вы не откажетесь от беседы.

– Беседы о чем? – Уин вновь наполнил стакан пивом.

– О взрыве офиса Марвина Крамера.

– Дело Крамера закрыто. Сейчас неясно только одно: судьба Сэма.

– Вы хотите, чтобы казнь состоялась?

До них донеслись звуки чьих-то шагов. Дверь распахнулась. На пороге стояли мужчина и мальчик. Леттнер поднялся, ногой задвинул бочонок под столик с кассовым аппаратом. Отец с сыном, подумал Адам. Минут десять посетители

выбирали продукты, оживленно обсуждая, где лучше забрасывать спиннинг.

Достав из холодильника банку кока-колы, Адам вышел на улицу. У помпы он замедлил шаг, осмотрелся. Неподалеку от моста в лодке сидели двое подростков с удочками. Мелькнула мысль: “А ведь мне никогда в жизни не доводилось удить рыбу”. Отдыхать отец не умел, как, впрочем, не умел дорожить и своей работой. Чем же он занимался в свободное время?

С пакетами в руках по понтону прошли посетители. Через минуту рядом с помпой появился Леттнер.

– Форель ловишь? – В его глазах, обращенных на реку, горело восхищение.

– Даже не пробовал.

– А давай-ка!.. Мне нужно проверить одно местечко, милях в двух по течению. По всем признакам, рыбы там как в котле с ухой.

Он поднял с земли ящик со льдом, перенес его в лодку, запрыгнул сам, отчего легкое суденышко едва не перевернулось.

– Ну же! – Рука Леттнера легла на стартер мотора. Адам окинул взглядом отделявшую его от борта лодки полоску шириной чуть меньше метра.

– Не забудь про веревку!

Он распутал обмотанный вокруг деревянного шеста тончи тросик и прыгнул. Днище лодки тут же ушло из-под его ног. Потеряв на секунду равновесие, Адам едва не упал за борт. Добродушно посмеиваясь, Леттнер дернул рукоятку стартера. С понтона за ними наблюдал Рон, губы его кривились в довольной ухмылке. Адам смутился, однако изобразил веселье. Мотор ритмично застучал, нос лодки чуть поднялся и разрезал воду.

Вцепившись обеими руками в борта лодки, он посмотрел на своды проплывавшего над головой моста. Вскоре Кэлико-Рок остался позади. Река причудливо петляла среди зеленых холмов. Через несколько минут Адам освоился и даже достал из ящика со льдом бутылку пива. Леттнер за его спиной принялся что-то напевать. Шум мотора исключал всякую возможность беседы.

Они миновали небольшой катер с компанией одетых в яркие шорты горожан, затем флотилию надувных матрацев, на которых четырнадцати-пятнадцатилетние подростки загорали и курили травку. Адам помахал им рукой.

Наконец Леттнер сбросил обороты, направил лодку в узкий затон и выключил двигатель.

– Ловишь или пьешь пиво? – спросил он, глядя в воду.

– Последнее.

– Как хочешь.

Уин взмахнул спиннингом. Примерно минуту Адам терпеливо ждал, но поскольку бросок оказался безрезультатным, он равнодушно свесил за борт лодки ноги. Сидеть было неудобно.

– И часто вы выбираетесь на рыбалку?

– Каждый день. Это моя работа. Я ведь должен подсказать клиенту, где клюет.

– Приятное времяпрепровождение.

– Не жалуюсь.

– Что привело вас в Кэлико-Рок?

– В семьдесят пятом начало пошаливать сердце, и я ушел на покой. Бюро раскошелилось на приличную пенсию, но мне стало тошно сидеть без дела. Мы с женой отыскали это местечко, купили понтон, оборудование. Риск себя оправдал. Подай-ка мне бутылочку.

Грузило вновь плюхнулось в воду. Адам пересчитал бутылки с пивом: четырнадцать штук. Лодка медленно дрейфовала по течению. Одной рукой Леттнер держал спиннинг, другая лежала на руле; в коленях он сжимал бутылку.