Kanal
Шрифт:
Твой отец"
В письме, нарочно не было никаких инициалов, которые могли бы выдать автора и оставшихся в России, членов его семьи, в случае, если бы эти бумаги попали в руки незнакомых. Затем была подробная карта, с указанием высот, с староцерковными "Ятями" и место, обозначенное крестиком, как в старинных романах, про пиратов.
– Да баба Люба, не знал, что у тебя в роду были священники. Здесь их на Севере "отродясь" ни когда на моей памяти не бывало. Не выживают они.
После небольшой паузы, сказал капитан.
– И, что ты собираешься со всем этим делать. Наверно и уже не осталось ни чего, от клада твоего древнего. Сколько
Капитан с сомнением повертел старые пожелтевшие страницы и представил на секунду, что стоило, хрупкой девушке, выросшей без семьи, хранить такую тайну всю свою жизнь. Для нее это была единственная надежда. На дне деревянной шкатулки, еще лежала большая карта мира, затертая до дыр. Наверное, когда то маленькая девочка, смотрела на нее и представляла, далекую Францию, лазурный берег и отца, как и раньше, статного с большой окладистой бородой, проповедующего, своим прихожанам о доме, родине и семье.
– Старая я уже Яша, от боялась свое. Всю правду обо мне знала, только тетка и та в войну от голода умерла, а я вот осталась. Да и куда мне с этой тайной. Только одно хочу спросить, если вдруг найдешь, те, самые сокровища, икону мне привези - ангела с крыльями. Это отцовская была любимая, он мне всегда говорил, если что-то плохое с тобой Любаша, будет случаться, обязательно ангел с крыльями прилетит и к себе заберет.
Ее руки, видим по привычке, сами выводили на карте мира границы Франции, ненадолго замирали рядом с Парижем и возвращались обратно в России. Казалось бы, совсем не много, каких-то 10 - 15 сантиметров, которые бывает очень сложно преодолеть и целой жизни не хватит.
Капитан забрал старую карту и вышел из дома. Баба Люба, не пошла за ним, что бы проводит , так и осталась сидеть за столом и сантиметр, за сантиметром выводила на карте, только одной ей понятные узоры.
Безбарьерная среда
Сколько смыслов может скрывать обычный отрезок улицы. Идешь ты по нему рано утром, скажем на работу. Солнце только встает, и кроны деревьев еще не дают тени. Но ты их не замечаешь. Фонари не светят. А днем, проезжая то же самый участок, ты видишь его из окна своего автомобиля или трамвая. И вечером, прогуливаясь по аллее, ты смотришь на ту же самую улицу и несколько тополей, только стоят они под звездным небом и при свете уличных фонарей.
В Бондюге, никогда ни чего не менялось. Хотя нет, многие могут рассказать, что раньше - магазин "Березка" назывался - "Центральный", а еще раньше, он был "Продуктовым". И крыша железного гаража, который всегда стояла на центральной улице Ленина не была такой ржавой и двери его, когда то открывались. А в остальном все, то же чистое, до рези в глазах небо и люди, которые, не смотря ни на что, оставались прежними.
Баран упирался, словно чувствовал неминуемую смерть, он хрипел и пытался затормозить, всеми четырьмя копытами, силился удержаться на этой земле. Но, человек, его тащивший был куда сильнее и делал все со знанием дела. Им оставалось, каких то 20 - 30 метров, до старого деревянного сарая, когда животное начало сдаваться, у него иссякли последние силы и оно прекратило бороться.
Для Сереги Кузнецова - это были больше, чем просто домашние животные. Умевшие, беззлобно мычать, приносить густую шерсть и иногда вкусное мясо. Это был финал его большого бизнес проекта. Последнего барана в сарай он тащил с большой любовью и нежностью, хотя со стороны так не казалось. Ведь
Год назад большое фермерское хозяйство насчитывало 300 голов, они паслись на ничейных деревенских полях и уже давно стали частью ландшафта. Запах полевых трав, постоянно смешивался с перепрелым навозом и от этого становился еще ароматней.
Он постоянно вспоминал, с чего же все началось. Когда он первый раз повез мясо в Чердынь на фермерский рынок или когда огромному стаду стало тесно в деревне. Тогда, на дворе была осень, и от ни чего делать он решил заложить еще один "скотный двор". Бизнес шел в гору баранину и шерсть у него покупали особо, не торгуясь, ведь все было натуральным. Место для него он присмотрел на небольшом пригорке, откуда отлично было видно и кусочек Камы и лес.
Ямы для столбов копать было легче всего. Песок, хоть и впитывал в себя влагу, как губка, переворачивать его лопатой, было одно удовольствие. Часто, так можно было найти или старую монету, или заржавевшую до неузнаваемости мотыгу. Тогда же подошел участковый, соседка написала на него заявление, о том, что собаки, которые охраняли огромное стадо, бегают по деревне и нападают на людей. Вместе они посмеялись, полицейский получил баранью ногу и отбыл восвояси.
Но счастье было не таким долгим, заявление стали поступать все чаще и чаще, поэтому собак, которые выполняли свою работу cлишком хорошо, пришлось посадить на цепь. После этого он вечерами обходил все поля, взятые в бессрочную аренду, со стареньким ружьишком, и иногда постреливал в воздух, что бы отпугивать хищников. За годы общения с человеком, они привыкли бояться запаха пороха. Патроны он обычно вешал на кусты.
И, тогда участковый пришел во второй раз, уже за ружьем. Он не смеялся и молча подъехал к границе пастбища. По закону, находиться с заряженным оружием в охотничьих угодьях, не имея на то разрешения, было нельзя. Формально, сотрудник правоохранительных органов был прав, так что Ижевская "вертикалочка", которая стреляла через раз перекочевала в ближайший пункт правопорядка, расположенный как раз за магазином. Место всему изъятому оружию не хватало, поэтому часть приходилось запирать в сарае.
И поэтому через сутки пришли волки, спокойно и рассудительно, перерезав 15 овец, из них только одну они смогли утащить с собой. Ее обглоданные останки, он нашел внизу у ручья. Их было пятеро - это он сумел понять сидя у сарая, в бессильной ярости сжимая единственное оставшееся оружие - деревянную дубину, ей можно было пользоваться без всякого разрешения. Они заходили, как в учебный класс. И учились убивать, без всякой злобы, впервые почувствовав вкус крови. У входа были следы самого старшего - очевидно вожака, внутри, словно детские ладошки, множество маленьких лап и страшные, неумелые рваные раны на овечьих телах, разбросанных по всюду.
За несколько месяцев от большого стада практически ни чего не осталось. Они могли заявится, рано утром или днем и ни чего не боялись. Сейчас, что бы, остальные овцы не достались серым хищникам, он резал их на мясо и забивал холодильник. Он стоял в огороде, сделанный из старого рефрижератора. Он часто представлял, что место, оставшееся в морозилке, хватит, для всех соседей.
– Здорово Кузя.
Послышалось из-за забора. Баран сразу встрепенулся, словно почувствовал, что еще сможет пожить, благодаря неизвестному спасителю. Капитана он ждал еще днем и не особо удивился.