Канатоходцы
Шрифт:
– … Джонни… попроси перекур…
– …сам проси… Буль, поганый зверь, переведет на ленту… сломаемся…
– …сорок третья… сорок третья… встречаемся в шлюзовой очистке…
– …говорит Буль… откуда взялась сорок третья? Узнаю - на ленту без ужина!
– …пальцы немеют… прошу перекур…
Джин с сердцем выключил пленку.
– Понравилось? Мне тоже. Впору самому просить перекур. А на обогатительной еще слаще. Смотри.
Он снова включил телезапись. На обогатительной фабрике в пылающей пасти подземных печей выжигалась порода и очищенный металл поступал в плавильни, откуда на ленту конвейера вылетали знакомые бруски, еще не окрашенные. Красильщики
– Рядом стоять опасно даже в специальных скафандрах. Иногда подводит пропитка, - пояснил Джин.
А минуту спустя я как раз это и увидел. Один из красильщиков то ли споткнулся, то ли неловко сманеврировал распылителем и чуть не упал на брусок, едва успев подставить ладонь в перчатке скафандра. Но, видимо, пропитка в ней была недостаточной. Он бросил краситель и выпрямился, да странно как-то выпрямился, не сразу, а шатаясь, словно ища опору, чтобы не упасть. Никто Не подошел к нему, лишь надсмотрщик нагнулся и выключил краситель, а пострадавший медленно побрел куда-то из кадра.
– Вот так и подводит пропитка, - сказал Джин.
– Смертельная доза облучения. Его уже на «зыбучку» свезли.
– Живого?!
– А что? Так даже гуманнее.
– В глазах у Факетти прыгали предательские искорки.
– Выпей, - промолвил я, протягивая ему бокал.
– Успокойся. Что-нибудь придумаем.
Джин встал, неожиданно успокоенный, даже холодный.
– Я уже придумал, - сказал он.
– Что?
– Полечу с тобой.
Глава 21,
в которой сбывается предупреждение Уоррена, а Лайк неожиданно теряет друга
Почти пять месяцев спустя после этого разговора я посадил космолет в южной пустыне в Системе, посадил мягко и профессионально, словно всю жизнь только этим и занимался. Сигнализировал в грузовой отсек автомеханику о подготовке к выгрузке и спустился по трапу на желтый песок. Следом за мной сошел и Джин. Оба мы были в защитных скафандрах, и только это помешало обоим уткнуться носом в теплый пушистый песок родимой планеты.
– Пошли, - сказал я Джину через внешний разговорник скафандра, - разгрузят и без нас. За эти месяцы мне, признаться, изрядно надоели и скафандры, и радиация, и пресловутый металл «икс», и Уоррен.
– Мне тоже, - поддакнул Джин.
И мы не спеша пошли к зданию космовокзала - комбинации нержавеющей стали и пластмасс. В этом засекреченном уголке цивилизации - на сто миль в окружности не было никаких признаков человеческого жилья, а широкое применение на транспорте беспроволочной передачи электроэнергии сделало ненужными даже бензоколонки - царила прохлада и тишина. Автоматический кнопочный бар снабжал всеми видами синтетических блюд и напитков, и не было рядом ни микрофонов, ни соседей по стойке. Мы были одни, освеженные душем, освобожденные от надоевших скафандров, трудностей перелета, и, хотя, казалось, должны были смертельно надоесть друг другу в пятимесячной изоляции, искренне радовались, как друзья, встретившиеся после долгой разлуки.
– По второму кругу! Пошли.
– Хоть по третьему.
Но радиоголос тотчас же объявил нам, что погрузка закончена и электроль ждет нас у выхода. Наш кортеж состоял из двадцатитонного электрокара с надежной противорадиационной изоляцией, куда был втиснут весь зловещий груз нашей ракеты, небольшого аэробуса с вооруженной охраной и нашего бронированного электроля, замыкавшего шествие. Двигались мы вдоль шоссе не только потому,
– Как хорошо!
– вырвалось у Джина.
– Что хорошо?
– спросил я.
– И пустыня, и песок, и даже эта чертова поездка. Как мне надоела Вторая!
– Она мне тоже надоела, но ничего хорошего в этой поездке не вижу. Кстати, Уоррен упрямо и настойчиво предупреждал меня, что наше «золото» легко может стать приманкой для разбойничьих шаек.
– Глупости. Ты просто мнителен.
– Поживем - увидим.
Окружающая нас пустынная глушь была даже красива в своей величавой изменчивости. То растекалась к горизонту палевая мягкость песка, то подымались невысокие, выветрившиеся, причудливой формы скалы, будто раскрашенные мелками трех различных цветов - красно-рыжего, коричневого и синего. Только пастель обладает такой успокаивающей сдержанностью цвета. Но успокаиваться как раз и нельзя было. Впереди в нескольких километрах от нас скалистые формации сближались, пропуская дорогу, и я невольно подумал, что именно здесь могло бы и произойти нападение, о возможности которого говорил Уоррен.
И не ошибся. Когда мы въехали в скалистую полуарку, уже издали было видно, что дорога впереди завалена огромными камнями, через которые наш перегруженный электрокар, конечно, перепрыгнуть не мог: мощные струи сжатого воздуха приподнимали его от земли не выше чем на полметра. Он и остановился, выбросив три толстые короткие лапы. А дальше начались странности. Грузчики в скафандрах, сопровождавшие бруски, выбрались из отсека электрокара через люк в поддоне, но вместо того, чтобы занять огневые позиции, поползли безоружные под прикрытие скал. Охранники же в аэробусе почему-то не подъехали к остановившемуся электрокару, а, выскочив, разбежались кто куда. Трех - четырех замешкавшихся полицейских срезала очередь из-за ближайшего, наклонившегося над шоссе утеса, остальным удалось добежать до зарослей кустов в обломках выветрившегося камня и занять оборону. Но их и не трогали. Людей в штатском с голубыми повязками на рукавах, вооруженных не лучевиками, а дальнобойными беззвучными автоматами, интересовали не охранники, а бруски в фургоне. Кстати, полицейские не сделали ни одного выстрела, радушно позволив нападающим открыть заднюю стенку фургона и добраться до нашего псевдозолота.
Все это мы наблюдали, остановившись примерно метрах в пятидесяти от электрокара, в пасти которого уже скрылось несколько человек в голубых нарукавниках.
– Они с ума сошли, - простонал Джин.
– Там же смерть!
Он рванулся к открытой двери машины, но я удержал его:
– Не торопись. Здесь мы в безопасности, а им все равно уже не поможешь.
– Надо же предупредить о радиации!
– Нам не поверят.
Он продолжал вырываться с перекошенным от гнева лицом:
– Пусти. Еще есть время.
– Нет времени. Они уже полутрупы. Почему, ты думаешь, не стреляет охрана? Боится? Чепуха. Каждый стражник по умению владеть оружием стоит трех нападающих. Но он знает, что открывшие фургон уже не выживут.
– Я еще успею предупредить остальных. Гляди, они уже падают.
Я не успел остановить его. Размахивая руками, он бежал мимо оставленного охраной аэробуса к электрокару.
– Оставьте брусок!
– кричал он.
– Это не золото! Это не золото!
– Джин, назад!
– отчаянно крикнул я.