Каникулы
Шрифт:
Этот дурак так ничего и не понял вчера. Он думал, вчера мы отмахались с перепугу
Я сказал:
— Отпусти его руки. Не боись, не убежим. Или вы так боитесь, что один на один не можете? Вас трое, нас двое
— Студент, отпусти его. Он не побежит. Он поможет нам разобраться, и его больше никто не тронет
Тот, кого назвали Студентом, отпустил Санькины руки. Саня отошел от дерева и встал рядом с нами. Потёр руки, языком слизнул кровь с распухшей губы. Плюнул красной слюной и сказал:
— Дурак ты, Дыня. Их не двое против четырёх. Нас трое против троих (он
Через минуту слегка помятая Дынина компания покинула переулок. Правда, у нас тоже не обошлось без потерь. У меня припухла скула, а Макс задумчиво потирал подбородок. Потёр и сказал:
— Нам теперь пореже надо ходить по одному. И почаще вместе
Видели бы вы, какой радостью блеснули Санькины глаза при слове «Нам»!!! — Жалко, что вы скоро уезжаете осторожно сказал Саня
— С чего ты взял, что скоро? — спросил Макс
— Так первое сентября скоро — Ха, подумаешь неуверенно сказал я. Захотим останемся
— Дима тебе так останется! И мама по телефону добавит
— Всё равно ещё не скоро. Ещё дней десять здесь побудем
Но нам повезло больше, чем мы думали. Через несколько дней позвонила мама и сказала, что ремонт в школе не закончен. И мы можем начать учиться с первого октября, или на выбор идти в другую школу
Мы решили идти в свою с первого октября. Плевать, что потом каникулы будут сокращены. Зато сейчас нагуляемся
Правда, с «нагуляемся» Дима решил по — другому. Переговорил о чём — то с Саниным папой, который каким — то образом оказался в курсе той ночной истории и её продолжения, потом они вместе сходили к Санькиной классной руководительнице. В общем, нас на время определили в Санькин класс. Санин папа и Дима сколотили ещё один топчан, и мы поселились в Саниной каюте, по крыше которой барабанили иногда по ночам тёплые дождики
Стоянка тихо пустела, и наконец на ней остались только люди с малышами — дошколятами и туристы без детей. Но всё равно, палаток двадцать на ней стояло, да полдесятка машин
Князевы и малыши с папами уехали
После школы мы забрасывали сумки в каюту и бежали на пристань, где Санин папа, брат и Дима снимали с палубы сиденья для пассажиров, подкрашивали борта и натягивали хитрый рангоут на лебёдку для сетей. Мы оттаскивали сиденья в сарай и помогали подносить краску и промывать кисти. Как — то раз мы случайно услышали разговор. Санькин папа спрашивал у Димы:
— А ты чего тут торчишь? Все работать разъехались, один ты остался. Не подумай, мне не жалко, и пацанята твои не мешают. Наоборот даже, Саньке веселей, а то он всё со взрослыми да со взрослыми. По мне, так живите хоть круглый год.
С тобой вон и катер за три дня приготовили. Но всё — таки? — Как тебе объяснить Я и сам не знаю. Дома уже слякоть, холодно, а тут — как будто лето за хвост поймал. Пацанята с твоим всё ещё купаются втихушку. Вот может, в море возьмешь с собой — вообще здорово будет. А то засиделся я за рулём. Дороги разные, а выглядят одинаково — В море возьму, не сомневайся. Будешь харчи отрабатывать. то ли шутя, то ли серьёзно ответил Санин отец
— Вот и договорились. —
Через несколько дней, в субботу, мы и правда все вместе вышли в море. Больше всего мы опасались, что нас будет укачивать. И вправду, когда берег начал скрываться за горизонтом, нас на сравнительно небольшой волне начало мутить.
Выручил Санька. Увидев наши зеленоватые физиономии, он спустился вниз, в каютку под палубой, и притащил половинку лимона
— Съешьте напополам. И не сидите так, а то совсем скиснете. Идите на нос и смотрите на волны. Когда волны видишь и знаешь, когда качнёт, не так мутит
Он оказался прав! Нос катера то поднимался, то проваливался в щели между волнами. Теплые соленые брызги летели в лицо, и это было страшновато и весело одновременно. Почти сразу морская болезнь забылась, а остались только волны, ветер и брызги
Через часик мы, мокрые и весёлые, захотели есть. Санька сказал, что это хороший признак и притащил снизу пару кусков батона и два мятых помидора. На свежем морском ветре нам показалось, что ничего вкусней мы в жизни не пробовали
Когда стемнело, катер остановился. Дима, Лёха и Санин отец зажгли на мачтах яркие прожектора, направленные в воду, и стали лебёдками опускать сети в воду. Мы с Саней выравнивали ползущие по палубе канаты. Когда сети погрузились в воду и на поверхности запрыгали пенопластовые поплавки, Лёха выключил лебёдку и сбросил рукавицы
— Всё, народ. До утра отдыхаем
Мы расположились в тесной каюте. Санин папа с Лёхой накрыли небольшой столик. На ужин было полбатона колбасы, две банки шпрот, кусок сыра и два батона. Слопав по два толстенных бутерброда и выпив обжигающего чая из железных кружек, мы осоловели. Санин отец отвел нас обратно на палубу, снял чехол со спасательной шлюпки, вынул из гнёзд две доски скамейки и приглашающе похлопал по борту шлюпки рукой. Мы постелили на пол чехол, пару мешков от сетей и улеглись все втроём, накрывшись огромным плащом с капюшоном. Над головой качались не по — северному яркие и большие звёзды, легкие волны гулко плескали в борт. Пошептавшись полчасика, мы заснули под плеск волн и обрывки разговора, долетавшие из каюты
Разбудили нас на рассвете. Солнце ещё не встало, и небо было серым. Крупная дрожь спросонья пробирала нас. Кое — как растолкав нас, Лёха сказал:
— Теперь не зевайте. Ваша задача хватать рыбин, которые выскользнут из сетей, и спихивать их вон в тот люк. Ясно? — Ясно
— И не забудьте рукавицы надеть. А то все руки исколете
Затарахтел моторчик лебёдки, и из воды начала показываться сеть. То здесь, то там, в ячейках сети бились крупные серебристые рыбы. От азарта остатки сна улетучились. Лебедка приподняла сеть над бортом и, повернувшись, завела её к люку. Несколько десятков рыб вырвались из ячеек, и, отчаянно трепыхаясь, пытались ускакать за борт. Мы втроём хватали их и спихивали в люк. Туда же лебёдка плавно опустила сеть. Мы собрали оставшихся рыбин, Саня выбросил за борт несколько мальков и одного замшелого краба