Канкан для братвы
Шрифт:
– Да-а, бывает, – философски заметил Кабаныч.
– Но вернемся к нашим баранам, – посерьезнел Рыбаков. – Из барыги надо сделать идиота. Тогда ему никакая «крыша» не поможет...
Парамон Милин поставил звякнувшую железом сумку на бетонный пол подвала и посветил фонариком Цуцуряку, копающемуся в электрощите.
– Ты скоро?
– Скоро, скоро, – бывший участковый поднатужься и перекусил провод мощными плоскогубцами. – Готово.
– Это точно сигнализация?
– Должна быть она...
– Так она или «должна быть»? –
– Дверь ломанем и проверим, – надулся Цуцуряк. – Переждем минут пять, если вневедомственная не приедет, значит, она...
– А если и приедет, невелика беда, – вмешался Милин. – Они долго не задерживаются, дверь опечатывают и уезжают.
– Может, тогда центральный кабель перерубить? – предложил толстенький Салмаксов.
– Замучаешься рубить, – Цуцуряк похлопал ладонью по толстому, диаметром в добрый десяток сантиметров проводу в свинцовой оплетке. – Тут другой инструмент нужен.
Петр Салмаксов передернул плечами. Ему было не по себе. Впервые за свою недолгую и неправедную жизнь он готовился к участию в преступлении, не имея за спиной прикрытия в лице правоохранительной системы. Раньше было проще – Салмаксова защищало лежавшее в кармане удостоверение и статус следователя прокуратуры, которого сотрудники милиции не имели права не то что задержать, но и даже проверить.
– А где Стас и Миша? – осторожно поинтересовался экс-следователь в надежде на то, что Винниченко с Дудкиным опаздывают и в связи с этим операция по незаконному проникновению в чужую квартиру будет перенесена. Или вообще отменена.
– Другим делом заняты, – буркнул Самойлов. – Ну что, погнали?
– Погнали, – согласился Милин и поднял сумку с фомками и кувалдой.
Салмаксов прикусил нижнюю губу и неслышно вздохнул.
– Блокировать этих придурков надо сразу со всех сторон, – Садист откусил полбутерброда и заработал мощными, как у неандертальца, челюстями. – Отсечь барыгу, а молодняк зажать между шоссе и речкой и загасить.
– Могут по льду уйти, – озабоченно заявил Кабаныч.
– Не уйдут, – Рыбаков долил себе чая. – У тебя ж есть динамит...
– И что? – не сообразил хозяин дома.
– Рванем в паре-тройке мест и вскроем ледок. По полыньям особо не попрыгаешь.
– Классно, блин! – восхитился Садист. – Устроим им Чудское озеро!
– Та-ак, – задумался Кабаныч. – Два пулемета у ограды, еще один у речки...
– Э, стой! – встрепенулся Денис. – Какие пулеметы?
– РПД [28] , – «мирный коммерсант» непонимающе уставился на Дениса. – А чо, калибр маловат?
– У Горыныча есть «Утесы» [29] , – Садист оторвался от очередного бутерброда. – Правда, только два.
28
Ручной пулемет Дегтярева. Принят на вооружение в 1945 году. Калибр – 7,62 мм, темп стрельбы – 700
29
НСВ «Утес» – станковый пулемет калибра 12,7 мм. Прицельная дальность – 2000 м. Применяются боеприпасы с бронебойными и зажигательными пулями
– А артиллерии у вас нет? – ехидно осведомился Рыбаков.
– Чего нет, того нет, – Кабаныч пожал плечами. – А надо?
– Я от вас дурею, – серьезно сказал Денис. – Зачем вам вообще тяжелое вооружение? Те же пулеметы?
Садист посмотрел в окно и изобразил на своеm лице напряженную работу мысли.
– Жизнь не всегда, блин, предсказуема, – значительно пробормотал Николаев. – Разные случаи бывают...
Садист закивал, соглашаясь со столь ценным наблюдением:
– Это точно...
Братки уже были готовы переключиться с обсуждения практических шагов по борьбе с местечковым сатанизмом на воспоминания о героическом прошлом, но тут в столовую влетел рыжий щенок мастино неаполитано и остановился по центру ковра, дружелюбно помахивая хвостом и втягивая ноздрями запах ветчины.
– Ого! – улыбнулся Денис. – Ты своей гвинейской крысе приятеля завел?
– Жена купила, – фыркнул Кабаныч.
– И как назвал?
– Временно – Вездесущий.
– С одним «эс» или с двумя? – Рыбаков потрепал щенка по загривку.
– Когда как, – Николаев подмигнул щенку. – Чаще, блин, и то и другое.
– Нормальное погоняло заслужить надо, – молвил Садист.
Вездесущий попытался залезть на стол, дабы свистнуть с блюда ароматный бутерброд, получил от Кабаныча шлепок по заднице и умчался куда-то в глубь дома.
– Пошел обувь жрать, – констатировал Николаев. – Эй, Ху!
Филиппинец мгновенно явился на зов.
– Собака! Ав-ав! – Кабаныч довольно натурально пролаял и махнул рукой в сторону двери. – Кормить! Ав-ав!
Ху побежал вслед за щенком.
– Ты поаккуратнее со своим «кормить» и «ав-ав», – хихикнул Денис. – А то он что-нибудь перепутает и подаст тебе печеного Вездесущего с лучком и черносливом.
– Не подаст, – «бизнесмен» замотал головой. – Он, блин, любит животных. Особенно собак.
– Я тоже люблю собак, – Горыныч поддержал друга. – А вот кошек не очень.
– Да ты их просто готовить не умеешь, – засмеялся Рыбаков.
Мастер ремонтной бригады депо Финляндского вокзала уперся тяжелым взглядом в ведомость и тихонько зарычал.
– Что-то не так? – развязно спросил обнаглевший от безнаказанности и собственной крутизны «бомбист» Пифия.
– Ты тепловоз сорок четыре-ноль-два-»бэ» обслуживал?
– Ну, я... – моментально сникнув, промямлил Резван.
– Его вояки уже неделю ждут! – взорвался мастер. – Ты что, придурок, не мог мне документы вовремя занести?!
– Я бы попросил... – томным голосом начал Пифия.
– Закрой рот! – мастер грохнул кулаком по столу. – Еще раз такое повторится – выгоню к чертовой матери! Тебе ясно?!