Канкан для братвы
Шрифт:
Но истерзанный клеем «Момент» и дешевым алкоголем мозг отказывался переводить неясные страхи во что-нибудь более конкретное.
– Да, – отрезал Альберт, отступил от мешка на шаг и чувствительно приложился коленом о потертый баллон с пропаном. – Твою мать!
– Рванет – так рванет! – размечталась Стульчак. – Мало не покажется!
– Сейчас это важно, – Старовойтов поддержал подругу. – Мы должны показать этой тоталитарной сволочи, что и демократы не чураются силовых методов борьбы. Думаю, после нашей акции либеральное движение всколыхнется, – Григорий очень любил порассуждать в духе своих кумиров – Яблонского и Пенькова, уснащая собственные речи малопонятными и логически бессвязными сентенциями и аналогиями. –
Антонина зашелестела страницами «Масонских новостей» и продемонстрировала товарищам по борьбе маленькую статейку на предпоследней полосе.
– К нам приехали лидеры их оппозиции...
– Кто? – заинтересовались Старовойтов и Песков, редко знакомившиеся с прессой и использовавшие газетные страницы в основном по сортирному назначению.
– Фядуто-Немогай и Козлевич, – прочла Стульчак.
Григорий и Альберт насупились, изобразив на пропитых лицах напряженную работу мысли. Названные Антониной фамилии им ни о чем не говорили, но признавать сей факт не хотелось.
– Я общалась с Фядутой год назад, – Стульчак небрежно отложила газету. – На съезде Союза Правых Сил. Настоящий демократ... Мне потом говорили, что я ему очень понравилась, – кокетливо закончила начинающая террористка.
– А он тебе? – ревниво спросил Старовойтов, имевший определенные виды на Антонину и иногда, когда та находилась в отключке из-за сверхдозы горячительного, поглаживавший ее недоразвитый бюст. Правда, на большее Григория не хватало. Подорванный токсикоманией и алкоголизмом организм «либерала-монетариста» не мог обеспечить достаточное кровяное давление для наполнения пещеристых тел, и в связи с этим девичья честь Стульчак оставалась непоруганной.
– Он тоже ничего, – мечтательно заявила Антонина.
Внешность Александра Фядуты оставляла желать много лучшего. Бывший министр печати республики Беларусь, происходивший из бедного и никому, кроме профессиональных историков не известного шляхетского рода Немогай, представлял собой жирного коротышку на бройлерных ножках, туповатого и трусливого. Как, в общем, и подавляющее число белорусских оппозиционеров. Фядуто-Немогай подвизался на ниве «независимой» журналистики, кропал потрясающие по своей безграмотности статьи в псевдолиберальную прессу, возглавлял минский корпункт «Масонских новостей» и регулярно бегал к американскому послу Спекхарду за благословением и денежным содержанием. Заодно он возглавлял белорусское отделение «фруктовой» партии и мнил себя равноправным соратником Гриши Яблонского. Даже хотел по примеру москвича сделать себе подтяжку лица. Но врачи из немецкого госпиталя отказали Фядуте в операции, сославшись на то, что сначала ему надо сбросить килограммов пятьдесят жиру, иначе не выдержит сердце. Оппозиционер творчески подошел к проблеме диетологии, месяц жрал протеиновые коктейли для культуристов, перепутав их с гербалайфом, и набрал еще пуд.
– А кто второй? – осведомился пропахший гнилостными испарениями Песков.
– Козлевич? Бывший министр обороны. Принципиальный человек, – значительно произнесла Стульчак. – Не побоялся выступить против тирана.
Альберт и Григорий синхронно закивали, тем самым выражая свое уважение к человеку, самоотверженно пошедшему поперек мнения белорусского Батьки.
Хотя в реальности экс-министр и не собирался становиться оппозиционером. Жизнь заставила. Когда опухшего от переходящего все разумные границы пьянства Павла Козлевича наконец выгнали со своего поста, он первое время ни о чем таком оппозиционном и не думал. Тихо бухал в своей малогабаритной квартире, сдавал стеклотару и периодически ночевал в вытрезвителе. Поворот в его судьбе произошел с появлением в республике засланцев от «Яблока» и СПС, рыскавших в поисках какой-нибудь более-менее известной
– Надо Резвану рассказать, – промычал Песков.
– Зачем? – не понял Старовойтов.
– Он интересуется белорусской темой...
– А-а! – Григорий состроил задумчивую мину. – Надо, надо... Тоня, а когда они уезжают?
– Я почем знаю?
– Стоит узнать, – Старовойтов хлюпнул носом. – Хорошо бы подорвать Ульянова до их отъезда.
– Точно! – Песков восхитился стратегическому расчету командира боевой ячейки. – Тогда они успеют дать информацию в прессу!
Григорий принял картинную позу и выдержал паузу.
– Но для этого, – внесла свою лепту Антонина, – нам надо поторопиться. И заложить заряд в ближайшие два-три дня.
– У меня почти все готово, – отрапортовал Альберт. – Осталось только наполнить корпус и закрепить баллон.
– Отлично! – Старовойтов хлопнул в ладоши. – Тогда, не откладывая, за работу. Тоня, иди позвони Резвану, пусть сегодня вечером подтягивается. Будем электрику налаживать...
Оставив Артема Талакина проводить последний инструктаж с бойцами внешнего кольца охранения, должными в случае чего отловить сбежавших от справедливого возмездия сатанистов и перекрыть посторонним вход на кладбище, Рыбаков прошел вдоль низенькой, облупившейся от времени ограды, пересек улицу и залез на заднее сиденье джипа Гугуцэ, припаркованного у входа в шиноремонтную мастерскую. Из окон «доджа дуранго» территория погоста была как на ладони, а присутствие нескольких дорогих внедорожников возле станции автосервиса не вызывало ничьих подозрений.
У передней левой дверцы джипа стоял молодой человек с понуро опущенной головой и выслушивал гневные тирады Гугуцэ.
– Это, блин, ни в какие ворота не лезет! – Борис Евгеньев потряс рулончиком глянцевой бумаги с каким-то текстом, набранным мелким шрифтом. – Вы меня за идиота держите?
– Но, Борис Аркадьевич... – молодой человек с внешностью администратора среднего звена поднял голову.
– Я еще не закончил! – отрубил Гугуцэ. – Какое было поручение? Подготовить все для организации машинного зала. А вы чего, блин, натворили?
– Кого это Борька распекает? – поинтересовался Денис у сидящего на пассажирском месте Паниковского.
– Менеджера, – браток развернулся вполоборота назад. – Не обращай внимания...
– Что это такое?! – Гугуцэ повысил голос, Рыбаков пригляделся и прочел первую строчку распечатки – «Счет-фактура».
– Но вы же сами хотели качественный сервер, – разнылся молодой человек.
– Сервер – да, но не фигню всякую! – Евгеньев раздраженно засопел. – Читаю: «Мыши – двадцать штук». По три доллара за штуку. Ладно, пусть будут... Дальше – «Коврики для мышей – сорок штук». По полтора доллара! Шестьдесят баксов на ветер! Вот ты мне объясни – на кой черт мышам коврики?! Они, чо, просто так бегать не могут?! Вы, блин, скоро тапочки для тараканов покупать будете!
Денис тихонько хрюкнул.
– Все! – далекий от реалий современной техники Гугуцэ подвел черту в разговоре. – Эти позиции, блин, вычеркиваем!
– Но коврики в комплекте с мышами идут! – молодой менеджер в отчаянии заломил руки.
– У кого в комплекте?! – рыкнул браток.
– У фирмы-поставщика!
– Понял, – со значением кивнул Гугуцэ. – Сегодня я занят, а завтра, блин, съезжу и разберусь! Они у меня этих мышек надолго запомнят...
– Это точно! – не выдержал Рыбаков.
– Ехай на работу и начинай все налаживать, – приказал «олигарх» Евгеньев и поднял боковое стекло, отгородившись от внешнего мира и криков своего менеджера. – Задолбали... С этим сервером одна головная боль, – пожаловался Гугуцэ. – Денег уходит прорва, а дело стоит.