Канун

Потапенко Игнатий Николаевич

Ножанскій еще при самомъ переход Калякина изъ училища правовднія на службу, отмтивъ его, какъ человка способнаго, умнаго, приблизилъ къ себ.

На этотъ разъ онъ не только догадывался, что Калякинъ придетъ къ нему, но даже ждалъ его.

Дло было очень просто. Наканун Калякинъ былъ въ министерств, было упомянуто о завтрашнемъ вступленіи Балтова въ должность. едоръ Власьевичъ высказалъ, что его ужасно интересуетъ, какъ это выйдетъ, и Калякинъ сейчасъ же предложилъ свои услуги бытъ тамъ и немедленно свои впечатлнія привезти ему.

— Ну-те, ну-те, говорите же! — нетерпливо восклицалъ Ножанскій.

— Интересно, очень интересно, ваше

высокопревосходительство, — сказалъ Калякинъ своимъ чистенькимъ, яснымъ, но слабымъ голосомъ, и его тонкія губы сложились въ умную и чуть-чуть ядовитую усмшку. — Во-первыхъ, его превосходительство, господинъ директоръ департамента, изволилъ явиться не въ мундир, а въ сюртук.

— Что вы? Да неужели?

— Такъ точно, ваше высокопревосходительство, — полукомически подтвердилъ Калякинъ. — Тогда какъ весь департаментъ былъ бронированъ мундирами.

— Такъ это значитъ, что ему не успли сдлать… Его подвелъ портной… Но позвольте, однако… Вдь онъ вчера длалъ визиты. Не длалъ же онъ ихъ во фрак?

— Именно длалъ ихъ во фрак…

— Откуда вы знаете, Калякинъ?

— Какъ откуда? Вдь я же хорошо знакомъ съ Полтузовыми. Вчера обдалъ у нихъ. А у Полтузова, Андрея Алексевича, онъ былъ. Ну, и вотъ Андрей Алексевичъ за обдомъ разсказывалъ, что Балтовъ былъ у него во фрак. Это ново. Онъ начинаетъ крупной реформой… Одинъ мой пріятель уже сказалъ, что, если чиновники начнутъ ходить во фракахъ, то не будетъ никакой разницы между чиновникомъ и адвокатомъ, а этого никакъ невозможно допуститъ.

— Ну, къ длу, къ длу…

— Да дла-то никакого не было…

— Представленіе было?

— Да, онъ представлялся.

— Онъ? Вы хотите сказать: ему представлялись?

— Нтъ, именно онъ. Чиновники департамента собрались въ большой пріемной комнат… Стало извстно, что пріхалъ… Иванъ Александровичъ, вице-директоръ, былъ уже внизу, въ полномъ вооруженіи, — при звзд, при лент, при орденахъ, и вдругъ его глубокое смущеніе: передъ нимъ партикулярный господинъ въ сюртук. Онъ даже подумалъ, не ошибка ли и въ первую минуту не зналъ, какъ обращаться; но Балтовъ, должно-быть, чутко угадалъ его, сейчасъ же протянулъ ему руку и они познакомились. Поднялись наверхъ. Блестящая плеяда чиновниковъ въ мундирахъ онмла и оглохла, когда увидла своего директора въ сюртук. Знаете, ваше высокопревосходительство, человкъ въ сюртук среди мундировъ производитъ впечатлніе оголеннаго, какъ будто бы его только что на улиц ограбили неизвстные злоумышленники. И вдругъ увидть оголеннаго директора!

— Вы не уклоняйтесь, мой милый, — сказалъ едоръ Власьевичъ.

И такъ какъ въ это время пришелъ лакей и доложилъ, что въ столовой ждетъ завтракъ, то Ножанскій прибавилъ:

— Пойдемте въ столовую, тамъ доскажете.

Калякинъ уже давно бывалъ у Ножанскихъ запросто. При встрч съ женой Ножанскаго онъ поцловалъ ей руку и, когда они сли за столъ, едоръ Власьевичъ объяснилъ ей.

— Степанъ Михайловичъ разсказываетъ о первомъ появленіи Льва Александровича въ департамент. — И такъ…

— И такъ, поднялись наверхъ, — продолжалъ Калякинъ. — Чиновники выстроились по стн почти въ военномъ порядк. Иванъ Александровичъ сказалъ: ваше превосходительство, позвольте вамъ представить служащихъ департамента.

Тогда Балтовъ началъ подходить ко всмъ въ томъ порядк, какъ стояли. Иванъ Александровичъ называлъ должности и имена, а онъ всмъ протягивалъ руку. Это была довольно длинная исторія, но онъ продлалъ ее добросовстно, а, когда кончилъ, отступилъ

на середину и вс ждали, что вотъ сейчасъ онъ скажетъ какую-нибудь глубокомысленную и мткую рчь. И знаете ли, ваше высокопревосходительство, что онъ сказалъ? Онъ сказалъ слдующее: Господа, хотя мы и познакомились, но мы, конечно, еще не знаемъ другъ друга. Это взаимное знакомство лучше всего пріобртется въ дружной общей работ. Для меня несомннно, что вс вы любите свое дло и хотите добросовстно служить ему, иначе вы не состояли бы при немъ. Я же явился къ вамъ только для одной цли — работать. Итакъ, будемте усердно и добросовстно работать и въ этой работ мы скоро узнаемъ и оцнимъ другъ друга.

И все. Онъ поклонился и посмотрлъ на Ивана Александровича, очевидно, спрашивая взглядомъ, куда идти? Иванъ Александровичъ повелъ его въ кабинетъ директора. Чиновники молча и угрюмо разошлись по своимъ норамъ.

— Что же, — сказалъ едоръ Власьевичъ, — все это мн нравится. Простота, дловитость, отсутствіе фразъ… Онъ всегда былъ такой. А скажите, Степанъ Михайловичъ, чиновники не удовлетворены?

— Конечно, нтъ. Чиновникъ любитъ торжественность. Чиновникъ любитъ такія слова, которыя запечатлвались бы въ сердц. Да вы подумайте, ваше высокопревосходительство, сколько хлопотъ было у него, когда онъ наряжался въ мундиръ! Вдь, надвать то его приходится два-три раза въ году; надо было принести въ порядокъ, все это длалось за нсколько дней и ему за эти хлопоты показали черный сюртукъ. Затмъ, для чего-нибудь собирали же ихъ въ столь напряженно праздничномъ вид и вдругъ — давайте работать. Хотя бы стихи какія-нибудь изъ Державина продекламировалъ…

едоръ Власьевичъ укоризненно покачалъ головой. — Удивляюсь вамъ, Степанъ Михайловичъ, вы молодой чиновникъ, а уже старой школы. Это оттого, что вы учились въ правовдніи, гд стны пропитаны старочиновничьими традиціями. Если бы вы учились въ университет, на васъ все это произвело бы другое впечатлніе. Но зато вы увидите, какая работа затрещитъ у него въ департамент. Вообще, онъ вамъ покажетъ, господа, какъ нужно работать.

— А вы думаете, что чиновника можно заставитъ работатъ больше установленнаго времени? Никогда, ни за что!

— Онъ заставитъ. Онъ уже сдлалъ это одинъ разъ, когда реформировалъ пароходное общество. Я помню, какъ тамъ работали по восемнадцати часовъ въ сутки и какъ закипло и выросло дло подъ его управленіемъ.

— Тамъ не было чиновниковъ.

— Все равно, мой милый, въ Россіи везд чиновники. Служащіе въ банкахъ и промышленныхъ конторахъ т же чиновники, какъ и въ департаментахъ. Онъ подниметъ служащихъ своимъ примромъ, своей личностью.

Словомъ, Ножанскій въ эту минуту весь былъ на сторон новаго директора департамента. Все, что разсказалъ ему Калякинъ, напомнило ему что-то изъ прежняго. Фигура Балтова — простая, рабочая, безъ звонкихъ фразъ, безъ позы, нарисовалась ему ясно и онъ вспомнилъ, можетъ быть, себя въ т времена, когда онъ создавалъ новыя общественныя учрежденія въ родномъ город!

Настроеніе его было таково, что онъ даже прощалъ Льву Александровичу его сюртукъ и въ этомъ готовъ былъ видть символъ простоты и работы.

Онъ только одного боялся: какъ все это будетъ принято? Вдь, несомннно, тамъ, въ департамент, были репортеры и завтра обо всемъ этомъ начнутъ трубить въ газетахъ.

Когда посл завтрака онъ отправился въ министерство, то первое, о чемъ заговорили приближенные къ нему люди, это были мысли о вступленіи въ должность новаго директора департамента.