Капер
Шрифт:
– Мины? – переспросил капитан, недоверчиво повышая голос.
Старшина развел руками.
– Такого они наверняка не ожидают, – пробормотал он, словно бы ища себе оправдание.
Каверс задумчиво на него глянул, а затем лицо его начало расплываться в улыбке.
– Вы совершенно правы, старшина, – сказал он.
– Мне тоже это нравится, сэр, – со смехом присоединилась к обсуждению Ван Чунь-мэй. – Совсем как в том фильме.
– Прекрасно его помню, – заверил ее Каверс и прыснул. – Все правильно, старшина. Идите туда, подготовьте эти мины и
– Есть, сэр, – дружно отозвались Роббинс и ар-Рашид.
– Выполнять! – гаркнул Каверс.
И старшина с Синтией понеслись к лифту.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Капитан Оппенгеймер Венец Целомудрия с прямой спиной сидел в своем капитанском кресле. Его злобный немигающий взор был сосредоточен на корабле Содружества; если бы дурной глаз действительно имел какую-то силу, на экране тут же возникло бы расширяющееся облако плазмы.
Никоим образом капитан не проявил своего недовольства, когда их ракета не взорвалась. Для Оппенгеймера это просто указывало на то, что Дух Судьбы отверг жертву крейсера. Несомненно, кто-то на том обреченном корабле оскорбил Духа посредством какого-то непризнанного и нераскаянного греха.
Его собственный корабль был чист. Рука капитана медленно сжалась в кулак. Он пошел на невероятно мучительные меры, чтобы в этом увериться. Как там в Слове Мудрости сказано?
«Наказание рождает страх, страх рождает повиновение, повиновение рождает дисциплину, дисциплина рождает добродетель. Следственно, наказание рождает добродетель». Чтобы ободрить свою команду, Оппенгеймер позволил себе легкую улыбку.
Когда придет время, и грязный содруг подобно бешеному псу развернется, чтобы сражаться со «Стрелой Судьбы», его люди должны оказаться достойными.
Венец Целомудрия склонил голову и сотворил краткую молитву, прося Духа Судьбы простить ему гордыню. Как всегда, перед битвой он положил жизни своих людей на алтарь Судьбы. Затем он заметил, как убегающий корабль извергает еще одно облако ложных целей. Оппенгеймер не намеревался стрелять, пока он точно не будет знать, что уничтожит врага. Зато он намеревался гнать его хоть до адовых врат, чтобы сделать этот решающий выстрел.
Тем временем он аккуратно записывал информацию, которую предоставил им какой-то отважный мокак. Несомненно, Толкователи Праведного Пути найдут этой информации достойное применение.
– Ничего не понимаю, – пробурчала лейтенант Роббинс, слегка повышая голос. Затем она усиленно поморгала и начала снова.
– Это потому что вы читаете руководство, – сказал ар-Рашид. Захлопнув маленькую дверцу в боку здоровенной мины, с которой он работал, старшина подошел к девушке.
– Каким же образом мне тогда узнать, как эта штуковина заряжается, если я не освою руководство? – спросила Синтия.
– А вы на рисунки перелистните, – предложил ей ар-Рашид.
Синтия еще немного повозилась с инструкцией.
– А как это? – спросила она, поднимая взор.
Старшина протянул
– Ого! – подивилась Синтия. – Никогда раньше с таким не сталкивалась.
– Здорово, да? Вы, вербальные типы, обычно этой функцией пренебрегаете. А мне она нравится, потому что экономит время. Которое мы, между прочим, попусту тратим, – со значением добавил старшина.
– Да, верно, – согласилась девушка, облизывая пот с верхней губы.
Они с шестью другими добровольцами сгрузили объемистые мины на поддоны и подвели их к громадным наружным воротам. Шесть гладких тяжелых сфер стояли в один ряд, ожидая развертывания – нетривиальной процедуры, поскольку никто не собирался доверять единственное функционирующее оружие на корабле зловредно перепрограммированным системам запуска. Сами мины были по природе своей совершенно пассивны, так что их требовалось вручную сталкивать с корабля, но поддоны, к которым они крепились, имели примитивные движки с небольшим объемом горючего и могли направлять мины куда следует. Синтия лично убедилась, что все предохранительные линии их скафандров надежно прикреплены к специальным кольцам на палубе.
– Готово, капитан, – объявила она затем.
– Развернуть мины, – приказал Каверс.
Синтия на четверть приподняла вспомогательные дверцы, и одну за другой они вытолкнули мины наружу, оперируя автоматическими поддонами для формирования в кильватере минного поля, после чего поддоны были отключены.
– Думаете, это сработает? – спросил у Синтии ар-Рашид.
– По крайней мере, очень на это надеюсь, – ответила девушка. – Тогда это будет почти как в том фильме.
Увидев, как ее глаза заискрились, старшина поморщился.
– Ну ладно, по этой и по нескольким тысячами других причин, – сказал он, имея в виду капитана и команду славного корабля под названием «Непобедимый», – я тоже надеюсь, что это сработает.
– Это же была ваша идея, старшина, – заметила Синтия.
Остальные добровольцы заулыбались и закивали, показывая поднятые кверху большие пальцы.
– Лучше не напоминайте, – пробурчал ар-Рашид, прикидывая, что скажет Редер, когда обнаружит, что его редкостные и драгоценные мины оказались безвозвратно потеряны. «Пожалуй, он не на шутку озлится, – решил старшина. – Но только потому, что пропустил такой роскошный спектакль».
– Брат капитан, – уважительно произнес техник.
После краткой паузы Венец Целомудрия дал ему понять, что услышал.
– Докладывайте, – лаконично приказал он.
– Брат капитан, корабль Содружества выпустил что-то значительно более тяжелое, нежели обычное облако ложных целей. Я всерьез озабочен. Они могут в нас стрелять, а мы неспособны предсказать траектории их ракет, а также их число и предполагаемые цели.
– Сколько времени мы потеряем, обходя это препятствие? – спросил Оппенгеймер у астронавигатора.