Капитан Ртуть
Шрифт:
– Откуда вы знаете? Это невозможно…
– Вы забываете, полковник, что для нас, французов, слово «невозможно» не существует. Конечно, я могу вам все объяснить… Но, думаю, не стоит… Главное, что я в курсе. Итак, слово, которое вы просите дать, равноценно смертному приговору мне и моим храбрым товарищам. Я имею право распоряжаться своей жизнью, но не могу вести людей на казнь, не рассказав им все.
– Что же вы предлагаете? Мне претит обращаться с вами известным образом, я отвечаю за вас и уже поступил довольно неосторожно.
– Да
– Они не согласятся.
– Вы их не знаете…
Кристофоро немного подумал – мужество и благородство пленника поразили его.
– Что вы будете делать?
– О, вы сами все увидите и, уверен, останетесь довольны.
Ртуть крикнул:
– Бедняк!
– Здесь! – отозвался приятель, спеша на зов.
Бедняк сделал воинскую стойку и приветствовал полковника.
– Полковник Кристофоро предоставляет мне исключительное доказательство своего уважения: он просит дать честное слово, что до конца пути мы не предпримем попытки к бегству.
Бедняк промолчал, а про себя подумал: «К черту великодушие! Так было бы здорово сделать последнюю в жизни глупость…»
– Я готов дать слово, тогда с нами будут обращаться как с солдатами, а не как с дикими зверями.
«О, это кое-чего стоит», – подумал Бедняк, не перебивая капитана.
– Но мне необходимо, чтобы вы все взяли те же обязательства, что и я. Вы должны знать, что, прибыв на место, мы подвергнемся суду и будем расстреляны или повешены. Ты все понял? Теперь отвечай: соглашаться ли мне на это достойное предложение и давать ли слово французского солдата за себя и за вас?
Бедняк взглянул на Ртуть.
– Ваше мнение, капитан…
– Мое мнение – да, несмотря ни на что.
– Тогда решено. Давайте ваше слово.
– Но нужно согласие товарищей. Посоветуйся с ними, скажи, что я поведу их на смерть.
Бедняк отправился к «ртутистам» и в двух словах рассказал им все.
Питух выпучил глаза.
– Зачем советоваться? Все, что делает капитан, всегда правильно. Его слово – закон.
Все закричали хором:
– Пусть будет, как он хочет…
Бедняк вернулся к Ртути.
– Порядок!
– Итак, полковник, – обратился капитан к мексиканцу, – мы даем наше честное слово.
Полковник отдал честь.
– Спасибо, капитан. Командующий Титубал! – Тот явился в ярости, что с ним не посоветовались.
– Командующий, – произнес Кристофоро приказным тоном, – капитан Ртуть и его отряд в дальнейшем наблюдении не нуждаются…
– Но, полковник!
– Потрудитесь не перебивать меня. Я отвечаю за них и даю вам честное слово, что пленные не предпримут попытки к бегству. Объявите распоряжение вашим людям! Ступайте!
Титубал, весь кипя, отдал честь.
Через несколько минут отряд тронулся в путь. «Ртутисты» находились в относительной
– Скажи, Ртуть, – тихо спросил Бедняк, – куда мы направляемся?
– В монастырь близ Монтеррея.
– Там нас расстреляют?
– Да.
– Когда мы туда приедем, можно будет считать, что мы сдержали слово?
– Конечно.
– И тогда мы сможем действовать как захотим?
– Очевидно!
– Это мне нравится, – заключил Бедняк. – Значит, между монастырем и казнью найдется времечко для потехи…
– И для счастливого случая! – прибавил Ртуть.
ГЛАВА 6
Инквизиторский монастырь. – Право на невозможное.
– Покориться и ждать. – Где же Сиори? – Скелет на потолке.
Нигде инквизиция не оставила столько страшных воспоминаний, как в Мексике. В 1824 году, во время войн за независимость, население восстало против испанского ига.
Инквизиция укрепилась так прочно, так глубоко пустила корни в землю, что, казалось, никогда не выгнать ее из огромных крепостей с толстенными стенами.
Монастырь Куаутемос – одна из таких построек. Он ужасал и давил своей мощью. Здание представляло собой четырехугольник, каждая сторона насчитывала более ста пятидесяти метров. Черные стены высотой в сорок футов, испещренные бойницами, с железными решетками, за ними – плоская крыша, подобная гигантскому зверю, крадущемуся в долине, или сфинксу в пустыне. Образ отчаяния и смерти…
Ртуть, увидев перед собой эту мрачную громаду, собрал все душевные силы, чтобы не вздрогнуть.
«Мне больше нравится Маза», – прошептал Бедняк, намекая на старинную императорскую тюрьму, которая сейчас уже не существует.
Полковник Кристофоро придержал лошадь и оказался рядом со Ртутью.
– Капитан, вы сдержали слово, благодарю вас.
– От своего имени и от имени моих товарищей спешу выразить вам огромную признательность в доверии, нам оказанном… Позвольте спросить: это и есть монастырь Куаутемос?
– Да.
– Здесь нас будут судить и расстреляют?
Кристофоро молчал: и так все было ясно.
– Место очень подходящее для таких мероприятий, – заключил Ртуть. – Но мне хотелось бы уточнить одну деталь…
– Если я могу быть вам полезен, я к вашим услугам, – отозвался полковник.
– Вот что меня терзает: вы попросили у меня слова не предпринимать попытки к бегству, и я искренне дал его. До какого момента мое слово остается в силе? Вы имели в виду, что наше честное слово гарантирует повиновение не только во время переезда, но и в стенах этой мрачной крепости?
Кристофоро резко повернулся и посмотрел в глаза Ртути.
– Иначе говоря, капитан, вы желаете знать, сможете ли предпринять попытку к бегству, находясь в монастыре?