Капитан
Шрифт:
И тут Капитан бросился в холодную и мутную воду.
С железного моста увидел или, вернее, почувствовал недоброе Димо.
– Ах, чертенята этакие!
От резкой остановки вагонетки стукнулись одна о другую, послышались лязганье и звон. Димо соскочил наземь и ринулся к устью.
Для Капитана самый короткий путь был через водоворот. Он и секунды не колебался. Пересек черную поверхность водоворота и в следующий миг схватился за борт лодки точно перед Пиратиком.
– Сейчас же сядь!
–
Капитан оторвал маленькую ручку от борта и легонько толкнул малыша в глубь лодки Пиратик плюхнулся на широкое дно. Капитан осторожно взобрался на лодку. Волосы его падали на глаза, рубашка прилипла к телу.
Опасность была позади!
Мичман выпустил воздух из двойной шины. Все пираты перебежали по мосткам и вместе с Димо столпились на берегу Большой реки.
Капитан подхватил этот ревущий комок и уложил его в каюте.
– Только посмей высунуться отсюда!
– погрозил Капитан пальцем.
– И посмею!
Из глаз и с ног его текло; малыш продолжал скулить, правда теперь немного потише, потому что устал:
– И посмею! И посмею!
Сильное течение реки подхватило плоскодонку. Ребята двигались рядом по берегу.
– Шест! Вытащи шест!
– кричал Димо.
Лодка все еще была близко от берега; если Капитану удастся быстро вытащить мачту и подать ее Димо, тот наверняка притянет лодку к берегу.
– Якорь, Капитан! Сбрось якорь!
– сообразил Ваню.
Это был неплохой совет. Хотя Капитан и сомневался, что якорь достигнет здесь дна, на всякий случай он все-таки бросил его. А вот мачта была прикреплена очень прочно.
– Капитан, раскачивай ее!
– крикнул Мичман.
Он шел вдоль самой кромки берега, встревоженный и бледный. Он готов был кинуться в воду и прийти на помощь Капитану, но Димо сказал ему:
– Ну-ка отойди в сторону!
Наконец Капитан вытащил мачту.
– Давай! Сюда давай!
Эх, чуть-чуть не достал. Капитан оперся коленом о борт, наклонился. Плоскодонка чуть не зачерпнула бортом воду.
– Осторожней! Спокойно!
– командовал Димо.
Машинист по колени вошел в реку и поймал конец шеста.
– Теперь садись! Держи крепче!
Димо начал тянуть. Старая лодка сопротивлялась, но все же помаленьку уступала. Пиратское знамя путалось под руками у машиниста, мешало ему. Он в сердцах отодрал его, швырнул в воду. Череп со скрещенными костями поплыл и скрылся за изгибом берега - никто этого даже не заметил.
Оказалось, что Пиратик - малыш с характером. Когда лодку подтянули к берегу и ребята, утопив пятки в песке, ухватились за проволоку, Капитан подал ему руку:
– Ну, шагай сюда!
Малыш шмыгнул носом:
– Ты же не велел высовываться...
А сам вцепился в Капитана. От него по рукам, будто обезьянка, перебрался
– Да! Разве так играют?
Пират посмотрел на Капитана. Взгляды их встретились: глаза одного улыбающиеся и светлые, второго - полные благодарности.
Машинист был не из речистых. Он строго оглядел вереницу мальчишек: замызганные, по уши в грязи, они виновато понурились. Он увидел, как бегают глаза у них, а в уголках стиснутых губ мелькают едва сдерживаемые улыбки. Только Ваню раза два поднимал глаза - проверить, все ли Димо еще злится.
– Паршивцы!.. А ты шпарь бегом до самого дома, ну! Он отжал воду из штанин, обул сандалии, постучал ногой об ногу.
– Привяжите лодку к этой вербе! Завтра приведем ее в порядок.
И пошел, - нагруженный поезд послушно ждал его на железном мосту. На ходу обернулся:
– Крепче привязывайте! Чтобы не унесло течением!
Все кивнули в ответ.
А далеко впереди Капитан мчался что было духу по дамбе.
6. БОМБЫ ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ
Может, ничего бы потом не случилось, если бы Димо тогда не работал, ребята тут же доставили бы лодку на место. Ну, разорвалось бы над ними несколько бомб замедленного действия, и все тут, и книгу можно было бы заканчивать.
Бомбы взорвались - и в стане моряков, и в стане пиратов - с треском, который очень уж походил на оплеухи (стрельба была изрядная).
– Вот погоди, вернется отец - ох и достанется ж тебе! Мичман сглотнул. Это уж без сомнения! Словно библейский пророк, Мичман отчетливо видел ближайшее свое будущее. Одна только надежда на отходчивое сердце мамы. Если попросить ее... Мичман сделал еще глоток и застыл в прежней позе - неподвижный и молчаливый. Судьба!
...Трудней всего идти, когда тебя волокут за ухо. Еж гундосил: "Ой, ма!.." - и все норовил так приладиться к походке матери, чтобы хоть немного ослабить нагрузку на ухо. А мать энергично подтащила его к колонке во дворе, пинком придвинула лохань и пустила воду.
– Отстираешь рубашку - получишь другую!
Еж видел ее тень на плитняке двора, - пришлось приниматься за стирку. Мать постояла, постояла и ушла. Еж тут же подобрал с земли соломинку и стал пускать мыльные пузыри.
...С матерью Султана, большой чистюлей, чуть не приключился сердечный приступ. Она прижала руку к груди, закрыла глаза и пошатнулась. Впрочем, она тут же пришла в себя.
– Какое свинство! Где ты так вывозился?
– Упал, - простодушно соврал Султан.
– Где ж это можно так упасть?
– В голосе ее зазвучали первые громовые раскаты.
– Где? Отвечай!