Капитан

Норман Джон

Сейчас даже связь работала еле-еле, с чудовищными перебоями. С некоторыми планетами связь не могли установить месяцами — например, с Тиносом, в восемьдесят третьем имперском провинциальном секторе.

Стюардессе было незачем так низко наклоняться над креслом пассажира.

— Нет, — сказал Туво Авзоний, и стюардесса выпрямилась. — Вы нарушили правила ношения униформы, — сказал он ей вслед.

Стюардесса удивленно повернулась.

— Видна верхняя часть вашей шеи, — объяснил

он. — Она открыта.

Стюардесса поднесла руку к горлу.

— Застегните воротник.

Она недоуменно оглядела его.

— Застегните, — повторил Туво Авзоний.

— Но ведь здесь так душно, — возразила она.

Эта реплика только вызвала раздражение у Туво Авзония — стюардессе следовало попытаться исправить свой промах, извиниться за провокационное упущение, а не ссылаться на температуру в салоне.

— Это еще не повод.

— Вы инспектор? — полуиспуганно поинтересовалась она.

— Я — представитель гражданской службы, — скромно и сухо ответил он, не желая объяснять суть своей службы.

Он появился на борту на Митоне — планете, не входящей в число древних Телнарианских планет, но расположенной не где-нибудь, а в первом провинциальном квадранте. Более миллиона чиновников десяти тысяч планет были бы счастливы поменяться местами с Туво Авзонием и иметь пост так близко к сердцу Империи.

— А! — с облегчением вздохнула стюардесса.

Компания, в которой она служила, принадлежала частному владельцу.

— Но одной из весьма важных служб, — добавил он.

Частные компании были обязаны получить разрешение от Империи и зависели от нее даже в своих рейсах.

Кроме того, существовало множество имперских транспортных компаний. Империя изо всех сил стремилась поддержать собственные системы транспорта и связи, в том числе гражданские и военные.

Стюардесса побледнела. Туво Авзоний решил, что она из сословия гумилиори.

— Боюсь, мне придется доложить о вас, — произнес он.

— Не надо! — быстро ответила она. — Пожалуйста, не надо!

Пассажиры начали оборачиваться на ее возглас. По беспокойству стюардессы Туво Авзоний понял к собственному удовлетворению, что она действительно из гумилиори. Впрочем, это было и так ясно по ее положению на корабле.

Туво Авзоний достал блокнот и ручку.

— Ваше имя и служебный номер, — строго проговорил он.

Она теребила воротник. Туво Авзоний разглядывал ее. Через минуту воротник был наглухо застегнут до самого подбородка. Стюардесса умоляюще взглянула на Туво Авзония.

— Прошу вас, — протянула она.

— Мне позвать командира? — сухо поинтересовался он.

— Нет! — перебила стюардесса. — Я — Сеселла, Сеселла Гарденер, — и она назвала свой служебный номер.

Теперь

она была в руках Туво Авзония — он держал ее на крючке.

— Вы не могли бы побеседовать со мной наедине? — быстро спросила она.

— Разумеется, — усмехнулся Туво Авзоний.

Он последовал за ней в комнату перед кабиной экипажа, отделенную от нее только матовой переборкой.

Здесь стюардесса повернулась к нему. Ее лицо было залито слезами, но эти слезы не тронули Туво Авзония.

Стюардесса была одета в форму компании — темный жакет и брюки; плотно натянутая пилотка скрывала ее волосы. Предполагалось, что форма сшита с расчетом успешно или, скорее, безуспешно скрывать половые признаки. Форма должна была прятать фигуру. Туво Авзоний слегка скривил губы. Как он презирал эту компанию, как досадовал на нее! Несомненно, введение подобной формы было отъявленным лицемерием — ведь ясно, что в стюардессы берут только женщин. Кроме того, лицо стюардессы было поразительно женственным, даже ее губы были слегка тронуты неяркой помадой. Она не имела права пользоваться косметикой.

Стюардесса продолжала просительно смотреть на Туво Авзония.

— Не докладывайте обо мне, — наконец попросила она. — Пожалуйста, не надо этого делать!

К изумлению стюардессы, ее собеседник поднял руку и грубо провел большим пальцем по ее губам, с раздражением взглянув на красное пятно, оставшееся на нем. Она все-таки пользовалась помадой, но совсем незаметной. В этом не могло быть ошибки — помада смазалась с ее растянутых губ, оставив след на левой щеке. Туво Авзоний протянул руку, и она поспешила вытереть ее платком, а затем стала оттирать помаду с губ и щеки.

— Что ты за лживая, презренная тварь, — сказал он, нетерпеливо разглядывая ее.

— Не докладывайте обо мне! — взмолилась она. — Я готова на все!

Она стащила пилотку, и ее темные, пышные волосы рассыпались по плечам.

— Ничтожество, — процедил Туво Авзоний. — Наверное, ты выглядела бы гораздо лучше, стоя на коленях.

Она дико взглянула на него. Он не походил на варвара, не взял ее силой и не заковал в цепи.

— Нет, — прошептала она.

В самом деле, он не принадлежал к тем мужчинам, перед которыми женщины стоят на коленях и знают, что они должны повиноваться.

— Как вы можете просить об этом? Ведь вы с Митона!

— Я только сказал «наверное», — возразил он.

— Но вы из «одинаковых» — высшие по природе, они презирают пол и тому подобные низкие проблемы, они благородны и чувствительны, эти истиннейшие из мужчин!

— Это было просто замечание, — спокойно сказал он.

— Нет, нет, — шептала стюардесса.