Капитан
Шрифт:
Она заморгала и застыла в пятне света, сжимая ворот плаща.
— Мне было страшно на улице, — пожаловалась она. — Я так долго искала этот дом, не решалась попросить кого-нибудь проводить меня… Мужчины несколько раз окликали меня из темноты.
Под ее плащом что-то тоненько позвякивало, и этот звук насторожил Туво Авзония.
— Вероятно, унюхали твои духи, — предположил он.
— Интересно, за кого они меня принимали?
— Наверное, нетрудно догадаться, — усмехнулся
— Вам нравится? — спросила стюардесса.
— Это идет тебе.
— Я оделась так для вас, — подчеркнула она. — Надеюсь, вы останетесь довольны.
— Думаю, это будет замечательно.
— Где же ваши вещи? — удивилась она, оглядевшись.
— Не люблю возиться с вещами в дороге.
Он заметил, как красиво лежат ее волосы — вероятно, их долго мыли, сушили, расчесывали и укладывали.
— Разве мы не будем ужинать? — спросила она.
— Я вижу, ты пришла босиком?
— Мне казалось, что это вам понравится.
Он взялся за полы темного плаща, который женщина прижимала к себе. Она умоляюще взглянула на него.
— Ты сама пришла сюда, — напомнил ей Туво Авзоний. — Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я сообщал обо всем твоему начальству?
— Вы не должны так поступать со мной, — ответила она. — У меня равные права с вами — мы оба из «одинаковых».
— Это мы еще посмотрим, — усмехнулся он.
— Тем более, что нарушение правил было незначительным, — добавила стюардесса. — На корабле стояла ужасная духота.
— Такого нарушения достаточно для того, чтобы уволить тебя, — возразил Туво Авзоний. — К тому же вспомни, как непочтительно, нагло и дерзко ты вела себя.
— Не говорите так! — воскликнула она.
— Нет, буду. Это правда.
— Я сделаю все, что вы захотите.
— Посмотрим, что ты там прячешь, — сказал Туво Авзоний и распахнул ее плащ.
Действительно, такой стюардессу еще никто не видел. Туво Авзоний сбросил плащ на пол.
— Встань прямее.
Ее роскошные волосы блестящим каскадом падали на плечи. На высокой шее висели две нити бус и ожерелье из мелких монет. Ее прелестная грудь дрожала под алым шелком лифа. Стройная, узкая и округлая, совершенной формы талия плавно переходила в бедра, которые спереди и сзади прикрывали два длинных куска алого шелка, напоминающего юбку. Под ними выступала нежная округлость живота и холмик любви, способный свести с ума любого мужчину.
— Ослабь шнурок, — приказал Туво Авзоний.
Она послушалась, и алый шелк соскользнул ниже, на бедра, приоткрывая живот.
— На колени, — приказал Туво Авзоний, и стюардесса немедленно опустилась перед ним на колени в пятно света.
Туво Авзония внезапно охватило возбуждение,
Они могли показаться золотыми, но уличные женщины не имели таких роскошных украшений. Именно позвякивание этих браслетов Туво Авзоний услышал, как только женщина вошла в комнату, и этот нежный звук заинтересовал его.
Она провела рукой по шелку юбки, и браслеты снова звякнули. Да, этот звук был интригующим. Шелк провалился между ее бедрами, контрастируя с их молочной белизной — конечно, женщина могла бы обнажить их полностью.
Она уперла руки в бедра. Туво Авзоний не остался равнодушным к ее прелестям.
— Тебе недостает только клейма и ошейника, — пробормотал он.
Женщина подняла голову, прищурившись от яркого света.
— Нет, ничего, — сказал он, видя вопросительное выражение ее лица. — Я позабыл твое имя.
— Сеселла, — сказала она. — Сеселла Гарденер.
— Ты думаешь, что ты из «одинаковых»?
— Нет, я не считаю себя такой, — возразила она. — Я никогда не думала, что принадлежу к «одинаковым».
Он взглянул на женщину, не желая этого делать, но все-таки не в силах отвести глаза. Он понял, какой притягательной может быть женщина. Ему было необходимо оставаться сильным, твердо помнить о своей цели.
— Встань, — приказал он. Женщина поднялась. — Нет, ты не из «одинаковых».
Только порядочные женщины могут быть «одинаковыми», напомнил он себе. Какой хрупкой казалась эта женщина по сравнению с ним, какими округлыми, белыми и возбуждающими были ее плечи… Внезапно он с раздражением понял, что эта женщина не имеет права оказывать на него столь сильное влияние.
— Мне было так трудно найти этот дом, — вновь сказала она. — Я думала, район будет более приличным. Здесь улицы плохо освещены, как в настоящей трущобе.
Туво Авзоний не стал объяснять ей, что это за район. Сойдет для нее, думал он. Женщина снова оглядела комнату — она казалась недовольной. Она брезгливо взглянула на бурые пятна на потолке, прищурив глаза от света лампы.
— Хорошо еще, что не идет дождь, — заметила она. — Кажется, здесь протекает потолок.
— Может, его уже починили, — возразил Туво Авзоний.
— Потолок слишком высокий.
— Это же летняя планета, — объяснил Туво Авзоний. — Дома здесь строят так, чтобы в них было прохладнее, а нагретый воздух поднимался к потолку.