Капитан

Норман Джон

— Когда-нибудь ты узнаешь, — сказал он.

— Не надо так шутить, — попросила женщина.

Туво Авзоний промолчал.

— Но до чего такие вещи возбуждают женщину! — заметила она. — Какой беспомощной они делают ее!

— Уверен, что твои духи можно было принять за открытый призыв, — сказал Туво Авзоний.

Она издала еле слышный беспомощный звук, смешанный со звоном цепей.

— Вы же не собираетесь после всего этого сообщать в мою компанию? —

тревожно спросила она.

— Конечно, нет, — ответил Туво Авзоний.

— Спасибо, — с облегчением проговорила женщина.

Это будет совсем необязательно, думал Туво Авзоний. Женщина зашевелилась.

— Я беспомощна, — пожаловалась она.

— Да.

— Впервые мужчине удалось получить власть надо мной, — призналась женщина.

— Но не в последний раз.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей любовницей?

— Едва ли, — усмехнулся Туво Авзоний.

— Что вы делаете? — вдруг спросила она.

Стараясь не глядеть на женщину, Туво Авзоний собрал с покрывала одежду, ожерелья и браслеты.

— Почему вы отворачиваетесь от меня? — удивлялась она.

Он сложил вещи на пол у стола, как будто она раздевалась там. Затем он смял постель, как она могла смяться под телами людей, но тем не менее позаботился, чтобы женщина не могла дотянуться до одеяла с места своего заточения.

— Что вы делаете? — повторила она, приподнимаясь на цепи.

— Сядь на место, — приказал Туво Авзоний, отводя глаза.

Она быстро отодвинулась, до отказа натянув цепь. Теперь она сидела на голом полу, рядом с грязным половиком.

Туво Авзоний осторожно подтянул к себе половик и бросил его на прежнее место у стола, недалеко от снятых украшений и одежды. В самом деле, если женщина раздевалась, стоя на половике, разве снятые вещи отлетели бы далеко в сторону?

Кроме того, Туво Авзоний решил, что такая женщина, как эта, не заслуживает даже такого удобства, как грязный половик. Ей больше всего подходили цепи.

— Взгляните на меня! — вдруг попросила она. — Взгляните!

Конечно, Туво Авзоний не внял ее призыву. Он оглядел унылую, запущенную комнату. Комната хорошо подходила для наказания этой женщины.

Он положил маленький металлический предмет на туалетный столик.

— Что вы делаете? — нетерпеливо спросила женщина, но Туво Авзоний не удостоил ее ответом. Он взял с темной полированной поверхности стола свою папку.

— Что вы делаете? — воскликнула она. — Куда вы? Подождите!

Он остановился у двери.

— Я обнажена и в цепях! Я беспомощна, я не могу дотянуться до одежды! Где же ключ?

— На столике, — коротко

ответил он. Но этом месте ключ заметил бы любой, кто вошел в комнату.

— Я не могу дотянуться до него!

— Да, не можешь.

— Посмотрите на меня!

— Нет.

— Выпустите меня!

— Эти наручники с тебя снимут представители власти.

— Власти? — прошептала она.

— Утром, — объяснил Туво Авзоний. — Видишь ли, в целях экономии имперских денег, которых, впрочем, было отпущено мне достаточно, я решил поселиться в дешевой комнате. И можешь представить себе мое неудовольствие, когда утром, придя на снятую квартиру, я обнаруживаю, что она уже занята!

— Не понимаю… — прошептала она.

— Вероятно, один из клиентов оставил тебя здесь.

— Один из клиентов? — изумилась она.

— Совсем забыл — как твое имя? Выскочило из головы.

— Сеселла. Сеселла Гарденер!

— Первое, что потребует у тебя полиция — твое разрешение. На этой планете запрещено заниматься проституцией без разрешения властей.

— Я не проститутка! — воскликнула она.

— Тебя впервые поймали на этом деле.

— Я не проститутка!

— Сколько времени ты занимаешься этим ремеслом? Для таких преступлений есть суровые законы.

— Какие? — закричала она.

— Впредь тебе будет незачем заботиться о духах, — усмехнулся Туво Авзоний. — Это будут решать за тебя другие, а тебе останется только подчиняться их решению.

— Нет! — дико крикнула она. — Нет!

Но Туво Авзоний уже вышел, захлопнув за собой дверь.

Глава 16

— Прошу вас, — сказала она, отходя в сторону и опускаясь на колени.

На планете наступал рассвет. Отто и Юлиан всю ночь провели во дворце. «Я сделаю все возможное, чтобы способствовать вашему делу», — в очередной раз заверил их Иаак, когда они выходили через внутренние ворота.

— Думаешь, он сказал правду? — спросил Отто.

— Не знаю, — пожал плечами Юлиан. — Иаака трудно раскусить.

— Похоже, он боится тебя.

— Почему?

— Из-за твоей знатности, положения, власти, — предположил Отто, и Юлиан кивнул.

Отто и Юлиан вышли из дворца, когда едва начинало светать, и на этот раз их не сопровождали стражники, хотя, несомненно, за ними наблюдали, пока друзья пересекали гигантскую площадь, в центре которой возвышались купола и башни дворца.

Во внутреннем дворе, шагая по влажному плитняку, Юлиан поднял руку и указал на два темных окна.