Капкан памяти
Шрифт:
Шейла встрепенулась.
– Сколько? – спросила она.
Карлос подмигнул ей.
– Много, Шейла, много.
– А все-таки?
– Пятьсот двенадцать мегабайт – точно.
Слушатели заохали.
– Но, может, хватит и двухсот пятидесяти шести, – добавил Карлос.
Настроение Тодда не предвещало ничего хорошего.
– Я не говорил, что нужно зарезать проект! – рявкнул он, обращаясь к Трейси. – Мне просто не нравится название – «Ястребок»!
– Но ведь кодовые названия придумывает не управление сбыта, Тодд, – ответила Трейси. Она бросила обезумевший взгляд на Говарда,
– В принципе, – вмешался Говард, – нам нужно минимизировать риск провала «Ястребка», найти более гладкий путь.
– Я поговорю с Карлосом о названии, Тодд, – пообещал Роджер. – У тебя есть какие-нибудь пожелания?
– Не надо уменьшительно-ласкательных словечек.
Все трое его помощников дружно согласились с ним.
– И вот что, Трейси, нужно пересмотреть рекламную стратегию по этому проекту.
– Я сразу же дам задание своим людям, Тодд.
– Может, «Перепелятник»? – предложил Роджер.
– Еще хуже, – отверг вариант Тодд. – Я не хочу, чтобы этот проект ассоциировался с беззащитными птичками, которых может сцапать любая домашняя кошка!
– Ну, если с «Сарычем» не выгорит, может, вообще переименовать всю систему в «Альбатрос»? – предложила Трейси, надеясь реабилитировать себя перед Тоддом за предыдущий промах, но он посмотрел на нее сердито и изрек:
– Надеюсь, управление сбыта придумает более подходящее название.
– Сделаем. Завтра же представлю предложения.
Тодд, не обращая внимания на слова Трейси, взглянул на часы.
– Всем спасибо. Говард, задержись на минуту.
Когда Трейси и Роджер вышли, Тодд холодно улыбнулся Говарду.
– Как тебе Трейси в последнее время? – спросил он.
– Всю себя отдает работе, – ответил Говард. – Толково управляет сбытчиками на местах. А что?
– Как-то странно она себя ведет.
– План по продажам мы вроде бы выполняем.
– Присматривай за ней, – распорядился Тодд, проигнорировав успокоительные заверения Говарда. – Ты самый опытный из моих людей. Полагаюсь на твое суждение.
Говард с умным видом кивнул.
– Не волнуйся. Я дам знать, если она начнет терять хватку.
– Ты имеешь в виду, когда начнет терять. Это беда всех сбытчиков, их надолго не хватает.
– И то верно. Я предупрежу заранее. Можешь рассчитывать на меня, Тодд. – Говард поспешил через кабинет Тодда вслед за Трейси.
00100
– Беру.
Майку не нравился цвет ковра, да и сама квартира не вызывала особого воодушевления, но она была свободна, и цена его устраивала. За полгода он накопит денег и, возможно, подыщет что-нибудь лучше, а пока поживет здесь. Он заполнил документы, вручил домовладельцу чек и ушел.
Покупать мебель не хотелось – он слишком устал и проголодался. Майк находился в Лос-Гатосе. В местной пивной он давненько не бывал. Наверняка она все там же. И кормят там допоздна. Не отметить ли новоселье бокалом «Пилзнера»?
Марго скользнула на пассажирское кресло БМВ Шейлы, и автомобиль рванул с места. Они выехали с подземной автостоянки.
– На «Задворки»? – предложила Марго.
– Нет, там слишком много знакомых.
Они уже выезжали с территории штаб-квартиры компании.
– Решай быстрее, – поторопила подругу
– Я хочу выпить, – сказала Шейла.
– Тогда Лос-Гатос? В «Пивоварню»?
– Пойдет. Далеко от толпы. – Шейла прибавила газу, резко повернула влево, втискивая свой маленький автомобиль в поток машин, и покатила к выезду на федеральную автостраду № 880.
– Ну и как тебе мой новый босс? – спросила Марго.
– Тот загорелый парень, что сидел рядом с Фортино?
– Да. Наверное, любит бывать на свежем воздухе.
– Молчаливые здоровяки не в моем вкусе, – отозвалась Шейла, выискивая брешь, чтобы перестроиться в крайний ряд.
Прежде чем Марго успела ей ответить, зазвонил телефон Шейлы. Марго подала ей аппарат.
– Да?
– Шейла, это Трейси. Ты где?
– Только что выехала.
– А…
Шейла поняла: Трейси еще на работе и хочет встретиться с ней.
– Я могу вернуться, – сказала она.
Марго яростно замотала головой.
– Нет-нет, не нужно, – заверила ее Трейси. – Просто хочу попросить кое-что обдумать до завтра.
– Хорошо.
– Тодду не нравится название «Ястребок». Ему видится нечто более мощное, название, которое сплотило бы всех вокруг проекта.
– Нечто вроде «Хищника»? – уточнила Шейла.
– Да. Похоже, твой проект должен занять ведущее положение, – сообщила Трейси.
– С ума сойти! Но, Трейси, ты еще не все знаешь…
– Я в курсе. Роджер тоже там был. С «Сарычем» все в порядке, да?
– Хм, да, но «Кенгуровая крыса»…
– Завтра. В девять. У меня. Название, Шейла!
Трейси повесила трубку, и Шейла начала перестраиваться в правый ряд, чтобы съехать на дорогу в Лос-Гатос.
– Что случилось? – спросила Марго. Она подкрашивала губы, на взгляд Шейлы – вопиюще яркой помадой. С другой стороны, напомнила себе Шейла, если бы ее общительная соседка по квартире меньше интересовалась мужчинами, ее собственная светская жизнь была бы сведена к нулю. Шейла не ответила, глядя на вереницу красных габаритных огней впереди. Название. Казалось бы, чего проще? Но после двенадцатичасового рабочего дня, насыщенного серьезными обсуждениями и совещаниями, ее голова была пуста.
Майк потягивал уже второй бокал пива и только тогда наконец-то сообразил, что не дает ему покоя с тех самых пор, как он переступил порог переполненного ресторана и сел за деревянной стойкой бара с мраморным верхом.
Он снова находился в Лос-Гатосе, среди богатых людей, общающихся исключительно с себе подобными. Они излучали самоуверенность, демонстрировали равнодушие ко всем остальным и с готовностью раздаривали улыбки, поскольку пребывали в эпицентре собственного богатства. Ничто не изменилось за пять лет его отсутствия – это следовало понять сразу же, как только он услышал непомерную сумму квартирной платы, на которую только что согласился. Холеные мужчины приятной наружности в свежих рубашках с открытым воротом и повседневных брюках с глубокими карманами, в которых свободно умещается мобильный телефон. Элегантные женщины, будто и не американки вовсе – они не строят на головах пышных сооружений, не делают перманентную завивку, не пользуются шампунями, придающими волосам платиновый оттенок. Майк вновь случайно забрел в один из храмов, прославляющих экономику Долины, и пока его место на еженощном карнавале – за стойкой бара.