Карантин

Сиглер Скотт

— Ждем вас в гости. Надеюсь, мы не ударим лицом в грязь, — хрипло проговорил дядя Донни, обращаясь к папе. — Постараемся вернуться домой до того, как окончательно разболеемся. У меня такое ощущение, что я все-таки подхватил простуду.

— Если в дороге почувствуешь себя неважно, лучше переночуй где-нибудь в мотеле, — посоветовала мама. — Не будь таким же несносным и упрямым придурком, как твой брат.

— Кэндис, что ты говоришь! — нахмурился супруг.

Челси знала, что папа наверняка сейчас тычет в нее пальцем, хотя

и не видела его. Он всегда так делал, когда мама сквернословила.

— Ах да. Прости, — спохватилась мать. — Ну, ладно, ребята! Поезжайте и будьте осторожны в пути!

Дядя Донни поднял стекло и завел двигатель. Когда Дональд и Бетти уехали, Челси потрогала небольшие волдыри на руках.

Мама опустилась перед ней на колени.

— Милая, что с тобой?

Что она хотела этим сказать? Может быть, и ничего. Всего лишь пыталась позаботиться о ней. Челси покачала головой.

— Хорошо, девочка, — мягким голосом проговорила мама. — Здесь довольно холодно. Давай-ка вернемся в дом и будем готовиться ко сну.

— Мне тоже нужно отдохнуть, — сказал папа. — А то я чувствую себя каким-то разбитым. Ляжем спать.

Семейство Джуэллов удалилось в дом.

СТРАТЕГИИ МУЖСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА

Дью Филлипс постучал в комнату Перри.

— Входи. Открыто.

Дью вошел и захлопнул за собой дверь. Вид у футболиста был устрашающий. Посреди светлой копны волос зияла запекшаяся черно-красная рана. Другая такая же рана была ниже, на лбу; она проходила над левым глазом и спускалась почти до середины носа. Губы ужасно распухли. Левый глаз затек и стал красным.

Доуси сидел на голом матраце, опираясь локтями о бедра и низко свесив голову. В руке он держал полупустую бутылку виски «Уйалд Теки Америкэн Спирит».

— Вот дьявольщина! — воскликнул раздосадованный Дью. — Где ты раздобыл это пойло?

— У тебя свои суточные, у меня — свои, — ответил Перри. — В багажнике «Мустанга» у меня была еще одна бутылка, да жаль, разбилась.

Филлипс небрежно опустил правую руку вниз, чувствуя утешительную выпуклость пистолета под курткой. Ему повезло в схватке с Доуси, но на очередную удачу он не рассчитывал: если Перри бросится на него, Дью будет стрелять.

— Как самочувствие? — спросил он.

Гигант поднял голову. На лоб упала прядь светлых волос.

— Чувствую, как кто-то здорово огрел меня по голове ножкой от стола, — ответил Перри. — И по лицу. И по бокам. Но, судя по твоему лейкопластырю, можно сказать, что я несколько подпортил тебе физиономию.

Дью нащупал небольшой лейкопластырь у себя на лбу. Удар о стол оказался сильным, но зашивать рану не понадобилось. Это была просто сильная ссадина.

— Если это тебя хоть как-то утешит, — хмуро заметил Дью, — то я все еще еле-еле могу пошевелить рукой.

— Артрит мучает? Я ведь даже толком не попал по тебе.

— Ты задел меня, — поправил Дью. — Но и этого хватило.

Послушай, не стану врать: мое терпение на исходе. Если ты еще искалечишь кого-нибудь из моих людей или бросишься на меня, придется стрелять. Сначала в ногу, если у меня будет на это время, или в голову — если не будет. Ты нам действительно очень нужен, но я не собираюсь ради тебя одного жертвовать своей командой. Улавливаешь?

— Я… буду вести себя, как положено, — пробормотал Перри. — Я получил честное и справедливое наказание.

Эта фраза поразила Филлипса. Что-то подобное он говорил в детстве после очередной драки, больше пятидесяти лет назад. Сейчас дрались по-другому: никто не вступал в кулачный бой и после окончания не обменивался с противником рукопожатием. В настоящее время каждый готов наговорить тебе в лицо каких-нибудь гадостей и при случае схватиться за оружие. Дью неожиданно почувствовал к Перри искреннее восхищение.

— Ну… избиение деревяшкой я бы не назвал справедливым, — проговорил Филлипс.

Доуси пожал плечами.

— Я тяжелее тебя примерно на шестьдесят фунтов. Если бы я только дотянулся до тебя, то, наверное, убил бы. Кроме того, какая разница, как ты победил? Главное, победил, и все.

Несколько секунд в комнате царила тишина.

— Ладно. — Дью вздохнул. — Значит, реванш тебя не интересует?

Перри уставился на стену, после чего задумчиво произнес:

— Мало кто может меня так вырубить. Вот ты, например. Есть… точнее, был еще один человек, которому это удалось. Нет, никаких реваншей. Я готов сотрудничать с вами.

Филлипс облегченно вздохнул. Ему очень хотелось надеяться, что он, наконец, добился своего.

— Ну, хорошо. Давай теперь продолжим прерванный разговор. Ты говорил, что-то изменилось. Что именно?

— Голос.

— Так. Голос. Ты сказал, что не разобрал слов. А теперь можешь?

Перри покачал головой:

— Нет. Если я нахожусь вблизи кого-нибудь из инфицированных, то могу расслышать слова, но когда они далеко, то это, скорее, походит на ощущение. Образы, эмоции и все такое. Иногда голос громкий, и я быстро схватываю смысл, а иногда он похож на полушепот в переполненной людьми комнате. Чем больше инфицированных собирается в одном месте, тем сильнее ощущения. Иногда по обрывкам можно вполне понять, о чем идет речь. Понимаешь, что я имею в виду?

Дью кивнул.

— Сейчас я слышу те же кусочки и обрывки фраз, но есть и различия… в интенсивности. Не знаю, как описать. Такое ощущение… когда тебе очень трудно. Но ты чувствуешь, что это судьба, что произойдет наверняка. Появляется импульс. Ты думаешь, что уже все рассчитал, и победа…

— Неизбежна? — спросил Филлипс.

Перри щелкнул пальцами, указал на Дью и улыбнулся. Улыбка на его зашитых и распухших губах выглядела довольно жуткой.

— Вот именно! — воскликнул он. — Неизбежна. Именно такие ощущения.