Каратели

Хард Леона

– Не съем!
– Игорь аккуратно повел стопу в один бок, потом в другой, чем вызвал мой прищур.
– Кости целы, если не орешь.

Сама забота. Саркастический комментарий едва не слетел с языка. Но, памятуя, что находилась в руках надзирателя, не стала грубить, предпочла улыбнуться и изобразить воплощение самой наивности.

– Вроде целы. Спасибо!
– очень криво улыбнулась, немного, тоненько-тоненько. Очень сложно улыбаться, когда ненавистный мужчина продолжал легкими массирующими движениями то ли гладить, то ли проверять сохранность костей и

связок ноги...
– Игорь, верни ногу...

Каратель не пожелал отдать мою конечность. Продолжал надавливать на кожу возле стопы и смотреть на мою реакцию — буду щуриться или нет.

– Связки целы!
– озвучил и отдал ногу. Наконец-то, а то как-то странно, когда лапал. Слишком нежно.

Я неуклюже приподнялась, а Игорь неожиданно вновь подал руку и помог встать.

– Возможно легкое растяжение, - добавил Каратель. И прежде, чем я отреагировала мужские руки подняли в воздух.

– Вау!
– не ожидала подобного развития событий. Я на руках у Карателя, который нес, как принцессу, а не как мерзкую тварь.
– Игорь... я в состоянии сама ходить.

– Мне не тяжело. Тебя в домик?

– Ага, - недоумевающе кивнула, рассматривая лицо Игоря. Одна мужская рука обняла под коленями, другая под лопатками и обе насильно прижимали к голому туловищу. Пока я в плену, надо улыбаться и уж точно не дерзить.

Напряглась, ощущая мужское дыхание на щеке. Обняла Карателя за шею и сделала вид внимательной собеседницы, а сама заглянула через плечо мужчине. На пляже остались растерянные, брошенные дети и Эля, толкнувшая на Игоря. Сейчас подруга отвела взгляд в сторону в ответ на мой укор.

А еще я показала кулак Василию. Этой пернатой твари, из-за которой пришлось терпеть домогательства.

POV Артем

Дело было вечером, делать было нечего только присматриваться к тому, как дверь в помещение отворилась и оттуда скользнула женская тень. Та обошла большой горшок с пальмой, серый диван на три персоны и направилась ко мне, сидящему возле окна за голубым столом. Я как раз постукивал открытой пачкой сигарет по столу в ожидании Клеймённой. Женщина была на разведке (изучала количество и качество охраны) возле границы.

Итак, мы заняли общеобразовательную школу на юге Приама. Ближайшее пространство огородили железной колючей проволокой. Здесь около пятидесяти Клеймённых: многочисленные отщепенцы округа; конченные Клеймённые, потерявшие надежду и цель. Деваться нам некуда или умирать, или отстаивать единственный уголок, куда не добрались Каратели. Мне необходима была помощь для спасения Дианы, поэтому я их вытащил, уговорил выйти на свет из подвала под землей, в котором провел столько времени в «прошлой жизни». До Кровавой ночи.

Все, кто здесь был -- им либо нечего терять, либо исправляли ошибки прошлого.

Каратели не заметили, как Клеймённые вышли на улицы. Больше не было смысла скрываться в подвалах или заброшенных зданиях. Теперь нас ждала свобода. Право творить, что желаем. Вершить свои судьбы, а не подвальной крысой бегать по углам.

Еще совсем недавно мелкие школьники готовились к Новому

Году, сдавали очередную сессию накануне праздников и никто не знал, что Еж принесет в наш мир разруху и тысячи трупов. Не представляли каким праздничным фейерверком взорвется родная земля. Но с другой стороны, я не жалел. Я спасен от нищеты, от необходимости прятаться и убегать. Шикарное ощущение. Триумф расправлял гордые плечи и давал дополнительную силу в руки берсерка. Я долго ждал этого момента, мощного катализатора, дабы расправить крылья и возвыситься. Настало чертово время возвышаться.

Попутно приходилось отбиваться от нападок Карателей за забором. Несколько атак отбили и будем продолжать в том же духе. Сопротивление возглавляли я и паренек по кличке Шнырь — долбанутый наркоман, который умирал от генетической болезни (раннее высыхание). Высыхал он уже больше шести месяцев, кожа его изуродовалась старческими морщинами. Мучительно умирал, иногда кричал во сне и будил среди ночи, тогда же Шнырь выпивал очередную дозу наркоманских таблеток лишь бы утихомирить боль. И вместо болезненных криков мешал спать смехом. Выглядел он со стороны натуральным психом с суженными зрачками.

Когда в двери учительской появилась известная особа я отвлекся от мыслей, глядя как женщина отдирала от лица маску. Силикон плохо отрывался.

– Фу-фу-фу!
– женщина долго с усердием и хрипами тянула маску, отрывая силиконовый материал, который словно врос щупальцами в кожу и не отпускал. Со своеобразным звуком «чпок» маска отлипла от лица.

Рада придержала указательным и большим пальцем силиконовый материал и продемонстрировала мне и всем находящимся в учительской:

– Фу! Отвыкла от этих масок! Забирай себе эту гадость.

Кинула на стол полупрозрачный материал. Как мерзкую дрянь, об которую боялась испачкаться.

Одежда на женщине говорила, что та побывала в канализационном люке и несколько раз искупалась в помоях. Ох и специфический запах исходил от одежды гадалки…

На черных штанах белые разводы, как от побелки, словно женщина терлась о стены зданий, на коленях грязные пятна, на темной куртке пуховике -- белые разводы. Светлые волосы Клеймённой собраны на затылке в маленький хвост.

Гадалка приземлилась с размаху на ветхий деревянный стул, скрипнув ножками по полу. Развалилась поудобнее, стопу одной ноги закинула на колено другой. В точности мужик!

– Дай покурить!
– махнула она пальцами, как гнилому рабу, а не дождавшись реакции сама наклонилась через стол и выхватила мои сигареты из пальцев. С увлеченным видом достала сигарету, красную зажигалку из пачки, прикурила в абсолютной темноте, чем озарила мрак убежища.

Когда-то я смотрел по телевизору ее видеоролики и считал ее леди. Красивой, ухоженной леди, но фальшь-гадалкой. Кто же мог представить, что она настоящая Клеймённая, скрывающаяся под маской лжеКлеймённой.

– ДА! Да! Насрать на «леди»!
– будто услышала мысли Рада повторила мой вывод, кем ее считал. С удовольствием она продолжила травить организм табачным ядом.