Караван дурмана
Шрифт:
«Сейчас выстрелит, – тоскливо подумал Чаплыга. – В затылок. Череп разнесет, как гнилой арбуз. Мозги в лужу вывалятся. Они еще о чем-то своем думают, а тебя нет. Страшно». Чаплыга зевнул, выплюнул грязную жижу, наполнившую рот, и тихонько попросил:
– Не убивай, брат.
В ответ заурчал двигатель джипа. Лужа, в которой лежали бойцы братьев Рубинчиков, озарилась золотистым светом включившихся фар. «Неужели пронесло? – изумился Чаплыга, услышав, как джип сдает назад. – Неужели я жив?»
Зашипела вода, рассекаемая автомобильными шинами. Повеяло теплым воздухом. В следующее мгновение
Глава 9
Эх, дороги…
Громовская «семерка» катила по главной улице Курганска, почти пустынной в три часа утра. Местами асфальт начало подмораживать, но настоящая зима уже потеряла силу, так что мартовские лужи не подернулись ледком и исправно отражали разноцветные огни спящего города. Все полыхало, сверкало и сияло. Мокрый асфальт, убегавший под колеса, переливался всеми цветами радуги.
– Город сильно изменился, похорошел, – с чувством произнес Корольков, устроившийся на заднем сиденье. Обращался он вроде бы как к сидевшей рядом Наталье, но говорил громче, чем нужно, явно рассчитывая на то, что Громов или Ленка поддержат беседу.
Так и вышло.
– А ты ширнись своим героином, так тебе Курганск вообще райским уголком покажется, – предложила Ленка с совершенно акульей улыбкой.
– Я не ширяюсь, – обиделся Корольков.
– То, что по твоей милости ширяются другие, по-твоему, лучше?
– Сказано же тебе, наркотическая тема для меня закрыта раз и навсегда. Ладно, совершил ошибку, признаю. Но я же сделал для себя выводы. – Корольков откашлялся в кулак.
– И раскаиваешься? – поинтересовалась Ленка.
– Да, раскаиваюсь. Между прочим, сильно. Между прочим, искренне.
– Тогда выкури сигарету, а пепел собери в ладонь, – предложила Ленка.
– Зачем?
– Чтобы посыпать голову этим пеплом. Тогда всем будет понятно: человек кается. А то едет себе по городу в меру упитанный бизнесмен в дорогом пальто и ночными огнями любуется.
Корольков лишь досадливо крякнул.
Услышав за спиной его возмущенное сопение, Ленка усмехнулась даже чуточку шире, чем прежде, но ее взгляд сохранил непримиримое выражение. Решение отца прихватить с собой двух случайных попутчиков ее совершенно не вдохновляло, хотя Корольков обязался взять все дорожные расходы на себя. Его история не вызвала у Ленки ни интереса, ни сочувствия. Москвич по уши вляпался в дерьмо, вляпался по собственному желанию, так что следовало оставить его там, где ему самое место. Наталья Чуркина вроде бы оказалась непричастной к темным махинациям своего хахаля, но уж слишком внимательно поглядывала она на отца, чтобы Ленка могла относиться к ней с симпатией. Правда, теперь Наталья в основном смотрела назад, через плечо, и было заметно, что
– Расслабься, – буркнул Громов, наблюдавший за беспокойной пассажиркой сквозь зеркальце заднего обзора. – Никто нас не преследует.
– Разве бандиты не попытаются отомстить за своих дружков, которых вы переехали? – усомнилась Наталья.
– То, что произошло у тебя во дворе, называется на их языке непонятками. Я навел их на ложный след. Сейчас московские Рубинчики разбираются с курганским Ринатом и подозревают друг друга во всевозможных подлянках. – Всякий раз, когда Громов произносил жаргонное словечко, его губы пренебрежительно кривились. – А когда они перетрут между собой тему, порешают вопросы и кипеш уляжется, никому даже в голову не придет искать беглецов в казахских степях.
– В Оренбурге их тоже вряд ли отыщут, – заметила Ленка. – Беглецам совсем не обязательно драпать до самой границы с Узбекистаном. Завезем их подальше и высадим. Не пропадут.
– Знаешь, сколько километров пути у нас впереди? – спросил Громов и, не дожидаясь ответа дочери, сказал: – Около трех с половиной тысяч, это если по прямой. А нам предстоит колесить по степи, отыскивая пропавшую колонну, наводя справки у местных жителей. Ты полагаешь, что все это время я смогу сидеть за рулем и принимать какие-то ответственные решения?
– Машину могла бы вести я, – упрямо сказала Ленка.
– Могла бы, – согласился Громов. – Если бы умела.
– У меня есть водительские права!
– А у Королькова есть разрешение на ношение оружия, которым он способен разве что орехи колоть.
– Давай я сяду за руль, – сказала Ленка. – Посмотришь, как это у меня получается.
Обдумав предложение, Громов покачал головой:
– Нет уж, спасибо. Не люблю неоправданный риск. Не хотелось бы мне путешествовать в машине, которой управляет неуравновешенная особа женского пола. Хотя, конечно, бывают ситуации и похуже.
– Вы воевали? – вмешалась в разговор Наталья.
– С чего ты взяла? – спросил Громов, глядя на дорогу.
– У вас шрам на спине, я обратила внимание, когда вы меняли рубашку.
– Когда я нахожусь в гостях у малознакомых людей, – громко сказала Ленка, – я стараюсь поменьше глазеть по сторонам, особенно если кто-то переодевается. Есть, правда, женщины другого сорта. Это не те женщины, с которыми приятно иметь дело. Во всяком случае, мне.
– Так за чем остановка? – игриво воскликнул Корольков. – Переключайся на меня, Леночка. – Это прозвучало настолько пошло, настолько глупо, что он моментально покраснел, и даже в темном салоне «Жигулей» было заметно, как кровь прилила к его лицу.
Наталья фыркнула и демонстративно отвернулась от смутившегося любовника. Покосившись на его пляшущее отражение в зеркале, Громов усмехнулся:
– Ай, молодец.
– Нечаянно вырвалось, – повинился Корольков. – Сморозил глупость, самому стыдно.
– Вот я и говорю – молодец. Человек, которому бывает стыдно за свои поступки, еще не потерян для общества.
– А я все равно высадила бы нашего застенчивого коммерсанта в ближайшем населенном пункте, и дело с концом, – процедила Ленка. – Вместе с его бойкой подругой. Ты сам говоришь, папа, что бандитам сейчас не до нас.