Кармоправ
Шрифт:
Стук в дверь заставил госпожу Мэйдж Сирил вздрогнуть, но она тут же взяла себя в руки, распахнув створки. Вместо сбежавшей Тори на пороге стояла служанка с прохладительными напитками. Она, близоруко щурясь, зашла в комнату и по указанию хозяйки понесла поднос к столику рядом с кроватью.
Но, зацепившись о край смятого ковра, споткнулась и, изо всех сил пытаясь удержать одной рукой поднос, второй ухватилась за край огромного зеркала, висевшего у изголовья кровати. Зеркало охотно провернулось на креплениях, за ним что-то хрустнуло и выпало, извиваясь, на пол прямо перед служанкой. Та испуганно заверещала, всё-таки выронив поднос из рук.
— Змея! Там змея, змея! — продолжая кричать,
На полу, среди осколков стекла и фарфора, придавленная чудом уцелевшим кувшином из-под вина, и впрямь лежала змея, металлически поблёскивая чешуёй.
А Кэйто, стоявший в этот момент у окна, воскликнул:
— Вот оно!
Он подбежал змее и подхватил её платком, выхваченным из рукавов иньфу. И тут же сообщил, что она неживая. Обыкновенная механическая игрушка, пусть и искусно сделанная. Тут же осмотрел зеркало, подвигав на креплениях туда-сюда, вернул его в обычное положение и предложил Мейдж подойти к окну, где только что стоял он сам. Затем повернул зеркало так, как его случайно сдвинула служанка, и женщина ахнула, увидев, что вместо пустой половины кровати в зеркале теперь отражается мирно спящая Иннуар, укрытая красным покрывалом. Красным, а не синим! Кто бы мог подумать, что зеркало искажает часть цветов? А девушки были настолько похожи друг на друга, что издалека их немудрено и принять одну за другую. Слуга всё-таки не врал!
Кестрель едва успел вернуть всё как было, повернув зеркало и спрятав раздавленную "змею" в рукаве до того, как набежали встревоженные криками слуги и охранники.
Успокоив толпу, Мэйдж разослала их заниматься своими делами. Только одну из служанок она распорядилась оставить, чтобы убраться в комнате. Пока та старательно собирала осколки и вытирала разлитое, вслух подосадовала:
— Как жаль, что одна из прекрасных пташек не пришлась господам по вкусу. Но, возможно, её по достоинству оценят другие.
Когда служанка удалилась, прикрыв за собой дверь, Аруна напомнил:
— Если слишком долго спать, то недолго опоздать.
Госпожа, поняв намёк, достала из внутреннего кармана флакончик с антидотом, который, как и монету, постоянно носила с собой. И влила пару капель в рот спящей. А пока Иннуар приходила в себя, поведала имперскому дознавателю обо всём, что произошло утром, включая описание обеих девушек, их привычек и отношений.
Аруна, который тоже внимательно слушал, не преминул заметить:
— Да, среди ваших прекрасных пташек и впрямь полным-полно змей. Но хотя бы от двух из них вам повезло вовремя избавиться.
Мэйдж Сирил задумчиво качнула головой:
— Змей… пожалуй, так и есть. Теперь я припоминаю, как Иннуар несколько раз жаловалась на то, что Тори ей досаждала. Так, по мелочи. Спрятать любимую расчёску. Увести из-под носа клиента. Испачкать ненароком рукав или подол платья. Обычная женская ревность. Возможно, за этим кроется нечто большее… Впрочем, надеюсь, мы скоро сможем расспросить об этом подробнее.
2.3 Ревность ночной пташки
Иннуар довольно быстро пришла в себя.
Слабо улыбнулась хозяйке, при виде статного незнакомца в имперском иньфу, попыталась вскочить, чтобы поклониться, но госпожа Мейдж её удержала:
— Лежи-лежи. Успеешь ещё поприветствовать. Это мой надёжный знакомый, опыту и знаниям которого я полностью доверяю. И он любезно согласился нам помочь.
Затем чуть помедлила и добавила:
— В его присутствии можешь говорить прямо и откровенно, как со жрецом-исповедником. Всё, что сказано тобой, не выйдет за пределы этой комнаты. А если то, о чём ты нам сообщишь, поможет обнаружить пропажу, то я сделаю тебя владелицей этого заведения. Клянусь светом Индры и удачей
Заметив, что глаза девушки слезятся от яркого света, Мейдж задёрнула шторы и включила аритовый светильник, оставляя большую часть в комнаты в тени.
Иннуар глубоко вдохнула, собираясь с духом. Выдохнула. И принялась рассказывать, обращаясь к господину и госпоже, которые устроились прямо перед ней в удобных креслах. Аруну, сидящего в тени на другом конце комнаты, она не заметила.
Из рассказа следовало, что после того, как девушек оставили наедине в запертой комнате, Тори вела себя как обычно. Сначала добрый час фыркала и возмущалась несправедливостью. Потом они обсудили утреннее происшествие, гадая, как так могло получиться. Но ни та, ни другая не хотела вдаваться в подробности, и в итоге они дружно решили, что госпожа разберётся куда лучше их самих. Стремясь отвлечься, перемыли косточки другим пташкам, своим клиентам, посетовали на жару. Сначала играли в кости, но быстро утомились. Тори порылась в буфетном шкафчике и нашла кувшин с вином, предназначенным для особо важных гостей. И предложила выпить, совсем по чуть-чуть. Хозяйка и не заметит, а им тут сидеть и скучать, возможно, ещё долго. Когда ещё представится шанс угоститься редким напитком? Они выпили по глотку вина. Иннуар показалось, что напиток слишком сладкий, но Тори ничего такого не заметила. А потом обеих потянуло в сон. Тори, широко зевая, предложила прилечь — всё одно делать больше нечего. Это последнее, что она помнит. Дальше — склонившееся над ней лицо хозяйки и лёгкое онемение в руках и ногах.
— Онемение? — встрепенулся кестрель, — Вы позволите проверить ваш пульс?
Получив согласие, он осторожно, сквозь платок, взял руку девушки и немного подождал, считая удары сердца. Затем отпустил руку и сказал:
— Вам здорово повезло с госпожой, юная леди. Если бы не она, вы бы могли не проснуться. То, чем вас отравили, погружает в глубокий и крепкий сон, который через сутки переходит в вечный. Само собой, если вовремя не дать противоядие.
Заметив, как побледнела девушка, он извинился:
— Простите. Я не хотел вас пугать, но полагаю, что вы должны знать, с кем имеете дело. Если есть то, о чём вы не хотели рассказывать, чтобы не подставить подругу, можете больше не сомневаться. В отношении вас она точно не колебалась.
И снова заняв своё место на кресле, приготовился слушать дальше.
Известие о яде словно выбило пробку из бутылки с давно сдерживаемым негодованием. Иннуар принялась один за другим вспоминать все те случаи, когда Тори её доводила. Змейка в ящике стола, напугавшая до полусмерти — "ой, это моя игрушка, а я думала, что её потеряла". Разлитые дорогие духи — "да я всего лишь взяла понюхать и случайно уронила". Испорченные одежды, на которые попадали то чернила, то вино, то фруктовый сок. Пауки и уховёртки, подброшенные в опочивальню.
Когда поток подробностей иссяк, кестрель сочувственно покачал головой:
— Удивляюсь я вашему терпению, юная леди. У нас в империи уже давно бы выдрали косы сопернице, чтобы неповадно было. А вы даже защищали её перед госпожой.
Иннуар вздохнула и призналась:
— На самом деле, я чувствовала перед ней некоторую вину. До того, как нас выкупили сюда, мы обе были рабынями на чёрном рынке. Да, в королевстве рабство запрещено законом. Но это не значит, что его нет. Мой отец был осуждён за измену и казнён, хотя он был всего лишь простым учёным, изучавшим древние ритуалы. Её за долги продали собственные родители. Обе были одиноки и напуганы. Тогда я даже хотела свести счёты с жизнью, но Тори меня остановила. Сказала, что пока мы живы — есть надежда. А смерть всегда ставит последнюю точку, после которой уже ничего не допишешь.