Каскадер
Шрифт:
– Зачем? Оттого, что я стану серьезней, ничего не изменится… Разве что я стану законченной пессимисткой. Может, мой оптимизм слегка… легкого поведения, а я сама веду себя временами как сущий ребенок – но я не могу иначе. Ну отнеслась бы я к этому серьезней, и что бы изменилось? Скажи, что?
– Ты могла остаться под присмотром врачей.
– И? Они не смогли бы удержать меня.
– Можно было что-то придумать.
– Быть может. Но ведь все кончилось благополучно, Арс.
– Ох, Керен. Ты даже не хочешь меня выслушать и понять.
– Просто я такая… какая есть, как бы банально это ни звучало.
– Каждый человек меняется, Керен.
– И я меняюсь. Просто в чем-то ином.
– А если
– А я в любом случае однажды погибну. В смерть от старости я не верю. А раньше или позже – будет зависеть от моего личного успеха.
– Удачи, – поправил меня Арс. – Обычно говорят «от личной удачи».
– Нет. Удача – это для слабаков, она слепа. Нужно верить в успех, я сама всегда всего добиваюсь. Да и не зря же говорят, что достойная смерть – лучшее украшение жизни.
– Ты считаешь смерть от наркотиков достойной?!
– Ты опять смотришь не с той стороны. Обрати внимание на причину, а не на следствие. А причина – это то, что я выпила зелье, чтоб спасти жизнь тебе и Глебу. Ну и себе, за компанию. По-моему, это стоило того.
– Ты ставишь меня в тупик своими странными рассуждениями. Ты умудряешься все поменять местами.
– Давай ты подумаешь об этом на досуге. А сейчас… Здесь, несомненно, очень мило, но не забывай, что Глеб ничего не знает и наверняка волнуется за нас.
Арс усмехнулся:
– Ошибаешься. Подробностей Глеб, конечно же, не знает, но о том, что у нас все в порядке, он в курсе.
– Откуда такая уверенность?
– Мы всегда знаем, что происходит с другим. Только не спрашивай, как мы этому научились. В горячих точках и не такие таланты проявляются.
– Понял. Дурацких вопросов задавать не буду. Не улыбайся!
– Заметила, что когда ты хочешь разрядить ситуацию, то говоришь о себе в мужском роде?
Я пожала плечами:
– Мне это просто кажется… несколько забавным. Вот и все.
– Ладно-ладно, отнесу тебя домой!
– Я не просила! – негодующе воскликнула я, когда Арс легко забросил меня на плечо. – Отпусти меня, немедленно!
– Тсс! А то остальные услышат, как ты визжишь!
– Я никогда не визжу!
– Ага, ты только кричишь и орешь.
– Ха!
– Аре, Керен, ну, может, хватит уже дурачиться?
– А что с боем Керен и Воеславы? Ей засчитали поражение?
– Нет. Постановили как ничью – за это надо благодарить Галину. Она очень горячо защищала Керен. А цикл в целом все же наш.
– Не забудь её поблагодарить, Керен.
– Арс, отвали!
– Как вам удалось справиться?
– Врезал ей разок, она тут же обо всех наркотиках мира забыла, бросилась на меня, как разъяренный Вернал!
– Значит, это след твоего кулака. – Глеб задумчиво скользнул пальцем по моей скуле. Ушиб при нажатии отозвался болыо, я отпрянула. – Постарался, нечего сказать. Красиво!
Я, обиженно передернув плечами, отвернулась.
– Керен! Я пошутил. А если серьезно, то следующие бои завтра. И Антон Михайлович всерьез задумался, ставить ли тебя завтра. А с таким синяком ты в безопасности.
– Подумаешь. Возьму у Кати или Ани косметичку – и вместо синяка будет неестественный румянец.
– Ты не сумеешь. У тебя слишком мало практики.
– Попрошу их же. Они нарисуют.
– С румянцем, тем более неестественным, тебя тем паче никто не выпустит. Нет, Керен, тебе пора отдохнуть. Между прочим, Арс, ты завтра опять стреляешь. Будь осторожен, потому что, думаю, целью нечисти будешь именно ты. Они постараются убить тебя даже ценой проигрыша состязания.
– А-а-арс! – Вырвавшись из рук пытающихся сдержать меня парней, я выскочила на ристалище. Велимир ухмыльнулся, и, не оборачиваясь, покинул ристалище. – Арс, Арсик, рыжик… Дыши же, дыши, умоляю тебя!
Но на его губах кровь застыла
Я сжала кулаки, больно, до крови, но мне все равно. Уже все равно.
Я хотела броситься за Велимиром, убить его, но подоспел Глеб:
– Керен, погоди… Упырь убьет и тебя. Я не хочу терять сразу двоих друзей. Мы отомстим ему позже. И не только ему, – в глазах Глеба стояли слезы. Я не выдержала и в голос зарыдала, упав ему на грудь.
– Не верю… Не верю! Он не может умереть! Арс! Рыжик!
– Керен, – спокойный голос заставил меня почему-то посмотреть на говорившего. Монах. Тот самый призрачный монах, которого я уже дважды встречала в корпусе. – Audi vide sile. [9] Твой друг in articulo mortis, [10] но он еще не покинул тебя окончательно. Спасти его ultra vires [11] людей, но ты справишься. Тебе могут помочь чародейские воды – живая и мертвая. Memento mori. [12]
9
Слушай, смотри и молчи (лат.).
10
При смерти (лат.).
11
За пределами сил (лат.).
12
Помни о смерти (лат.).
– Где? Где мне найти эту воду? – жадно спросила я, вскочив и оттолкнув Глеба, недоуменно глядящего на меня. Похоже, он не видел монаха и решил, что я, должно быть, свихнулась. Но я-то знала, что у Арса есть шанс, и собиралась использовать его на всю катушку.
– Lux in tenebris [13] откроется тебе, свет de profundis clamat [14] иной мир… Там amor vincit omnia, [15] правда и смерть там сильнее. Ищи Русую Росу. У тебя двенадцать часов. Debes, ergo potes. [16]
13
Свет во мгле (лат.).
14
Вызывает из бездны (лат.).
15
Любовь побеждает все (лат.).
16
Ты должен, значит можешь (лат.).
И монах исчез, растворился в солнечном луче, неизвестно как пробившемся к ристалищу. Дьявол, я почти ничего не поняла! Почему я не учила латынь в детстве? Папа ведь предлагал, а я… Я сказала, что мертвый язык никогда мне в жизни не пригодится. Дура!
Ищи Русую Росу… Что это означает? Иной мир… Я знаю только один другой мир – тот, из которого пришел князь. Тот мир, в котором когда-то побывал Иван. Нет, до Ивана слишком долго добираться. Кто еще может помочь мне?
Галина!
Я бросилась к судьям, забыв про тело Арса и ошарашенного Глеба.