Катализ
Шрифт:
— Изумительная мотивировка! А знаком ли ты с гипотезой передачи регенеративных свойств половым путем?
— Не согласен с этой гипотезой. Грубовато для Апельсина. Полагаю, что меня и жену он сделал бессмертными одновременно.
— Но это же все лирика. Необходим эксперимент.
— Какой эксперимент?
— Эксперимент по передаче регенеративных свойств половым путем, — терпеливо повторил Угрюмый свою формулировку.
— Кому? — глупо спросил я.
— А это имеет значение? Вообще есть кандидатура.
— По-моему,
— Почему не стоит?
— Ну, просто не стоит — и все.
— Детский сад, — пробурчал Угрюмый. — Ты пойми, я должен полностью восстановить картину происшедшего.
— Ты ничего не восстановишь. Идея ахинейная. Может быть, я смогу передать бессмертие мысленно.
— Попробуй, — предложил Угрюмый.
Он швырнул мне оранжевый шар, лежащий на столе.
— А ты хочешь стать бессмертным? — спросил я.
— Я хочу узнать истину, — ответил он, и в его устах слова эти не звучали высокопарно, а были просто объяснением.
— Хорошо, — сказал я, держа шар в руках, — положи ладонь сверху. Вот так.
Я старался, но это было глупо, особенно глупо, потому что благодаря Светке я уже познакомился с другим методом. И было противно врать. Но я не мог иначе и изо всех сил упрашивал Апельсин сделать Угрюмого, если не бессмертным, то хотя бы просто монстром.
— Все? — спросил он.
— Все, — сказал я, и он порезал палец.
— Блестящий метод, — съязвил Угрюмый, беря пузырек с БФ-ом.
Палец непрерывно кровоточил.
— А ты случайно гемофилией не страдаешь? — пошутил я на закуску.
— Нет, — серьезно ответил Угрюмый. — Но ты понял, наконец, что эксперимент нужен.
— Но ведь и ты меня пойми! — взорвался я. — Да, я монстр. Я соглашаюсь тут черт знает на какую вивисекцию и прочие измывательства. Но спаривать меня, как какое-нибудь животное, как распоследнего хряка, это уж, извини, слишком!
— А почему «как»? Мы все животные. Человек — это животное. Ты плохо учил биологию в школе. А хряков, между прочим, сейчас не спаривают, а на бревно гонят, а потом свиноматок искусственно осеменяют.
— А ты не можешь свою свиноматку искусственно?
— Могу. Я уже пробовал.
— Пробовал?!
— Разумеется. Что, мы твою сперму, что ли, не исследовали.
— Так значит, не вышло?
— Представь себе.
— Забавно.
Признаться, я был озадачен.
— Очень забавно, — согласился Угрюмый, — А с Леной вышло.
— Я же говорю, половой акт ни при чем.
— А я этого не знаю, — Угрюмый начал кипятиться. — Искусственное оплодотворение — это не чистый эксперимент. Понимаешь? Думаешь, я что, эротоман какой-нибудь? Набиваюсь в соглядатаи и буду слюни пускать? Да я бы и рад начать с внутривенного вливания или пересадки кожи, но это все опасно, смертельно опасно! Не знаю я, как твои жуткие клетки будут действовать на клетки нормальных людей. А
Он помолчал, остывая, потом спросил:
— Лену предупредить?
— Сам предупрежу. И вообще я еще согласия не давал, — но это я уже так поворчал для порядка.
— Жду через полчаса в лаборатории. Лене могу разрешить поприсутствовать, чтобы не ревновала, — добавил он совершенно серьезно.
— Спасибо, — сказал я, — это очень любезно с твоей стороны. Я просто чувствую себя должником. Поэтому, когда я буду спать с твоей женой, я разрешу тебе поприсутствовать. И Васю приглашу, чтобы ты не очень ревновал.
С этими словами я вышел и закрыл дверь.
А Ленка потом сказала:
— Передай своему Угрюмому, что он дурак.
Но это было уже в конце разговора, а начать его было ой как нелегко! Мы вышли в парк, и я попросил Васю не ходить за нами по пятам. Вася согласился и маячил все время в отдалении.
— Малышка, — сказал я очень тихо, — в ту ночь, когда у нас была Светка… Ты помнишь ту ночь? Мы с ней…
— А ты думаешь, я не догадывалась? — это был вопрос-пощечина.
— Догадывалась, но не верила, — предположил я.
Ленка ничего не сказала. Она смотрела мимо меня и нервно щурилась.
— И ты простила меня?
— Нет. А что?
Я растерялся. Я бормотал что-то совсем уже невразумительное. И Ленка сказала еще резче:
— К чему вообще этот разговор? Я не понимаю.
— Угрюмый… — проговорил я.
— Теперь у тебя новая любовь — Угрюмый, — огрызнулась Ленка.
— Нет, — сказал я. — Угрюмый подыскал мне кого-то для эксперимента.
— Какого эксперимента?
— Передача регенеративных свойств половым путем, — отрапортовал я.
Ленка сверкнула глазами в мою сторону:
— А что, эксперимента со Светкой не достаточно?
— Глупенькая, — сказал я, — да разве я могу о ней говорить?
— А почему бы и нет? Нас тут гоняют как бобиков, а она там резвится с очередным приятелем!
— Ты что? — опешил я. — Ты забыла, что ли, что Светка наш запасной вариант? Ты что, всерьез хочешь, чтобы ее тоже притащили сюда? Да они же тогда перестанут нам верить. Да я вообще не знаю, что тогда будет!
— Не заводись, — сказала Ленка. — Это я так, сболтнула. Извини.
И вдруг она словно проснулась:
— Слушай! А что же Светка? Стала монстром?
Я рассказал, и пока рассказывал, я вдруг понял, что Ленка простила меня. Больше того, я понял, что она всегда будет прощать меня. А я ее. У нас просто не будет выбора. А поводов будет много. Бесконечно много. У нас теперь всего будет бесконечно много. Друзей. Любовников. Потерь. Открытий. И мы научимся не ревновать друг друга к смертным и не грустить о преходящем. Мы научимся… Вот только Светка! Вдруг она тоже бессмертна?