Катары
Шрифт:
Когда мы читаем эту вторую часть «Песни о крестовом походе», анонимный автор которой, как мы уже говорили, в отличие от Гильема из Туделы, был благосклонен к тулузским националистам, нас удивляет то, с какой быстротой при любых обстоятельствах реагировал на все Монфор, несмотря на возраст, шла ли речь о том, чтобы отправить в бой своих рыцарей или же биться самому. Семидесятилетний граф и французские бароны, среди которых любой годился ему либо в сыновья, либо во внуки, сражались день и ночь едва ли не неделю. Как следует из текста «Песни о крестовом походе», Монфору удалось завлечь тулузцев в предместье Сен-Сиприен («Новой Тулузы»: мы настоятельно рекомендуем читателям взглянуть на план в Приложении).
Главные сражения происходили сначала рядом с приютом Грав на
131
Дословно это можно перевести так: «И Монфор жестоко их выбранил».
«Браво, сеньоры, браво! Вы одержали над горожанами
необыкновенную победу!
Все побеждены и взяты в плен, прекрасно! Как,
я ошибаюсь?
Ради Пресвятой Девы, скажите, неужели они так отважны,
что вы вернули этим людям их оружие?»
Монфор, разозлившись на отсутствие воинского духа у крестоносцев, вновь перешел реку и отправился в Нарбоннский замок, чтобы устроить там военный совет, который продолжался до поздней ночи и куда были приглашены кардинал-легат, епископ Фульк и уже упоминавшиеся выше полководцы.
«Сохрани меня Боже потерять хоть пядь этой земли, хозяином и господином которой я стал священным решением папы и его соборов, — сказал Монфор. — Но взгляните на меня сегодня — разве так выглядит хозяин? Мне необходимо завоевать Тулузу не позже чем через месяц, поскольку у меня ни гроша не осталось, чтобы продержаться; если мне придется свернуть лагерь до того, как я одержу победу, за последствия будет расплачиваться Церковь, и вера будет утрачена».
Тогда граф де Суассон указал Монфору на то, что он не имеет права требовать себе Тулузское графство, поскольку Латеранский собор, своим решением отнявший его у Раймонда VI, терпевшего на своих землях еретиков, тем не менее официально Монфору его не передал и тот остается лишь временным его обладателем; феодальное право требует, чтобы сюзерены этого графства, французский и английский короли, по всем правилам сделали его законным владельцем феода. Однако граф ничего и слышать не желал. Он, по его словам, уже все, что требовалось, доказал, завоевав Бигорр, Керси, Ажене, альбигойские земли и владения Комменжа. Теперь ему осталось лишь подчинить себе Тулузу, и тогда Святая Церковь может быть уверена в том, что в Лангедоке не осталось места, где приютили бы еретиков. В заключение он произнес: «Завтра, с первыми лучами солнца, мы проломим брешь в городской стене; благодаря исполинской подступной машине [132] , которую я велел построить, мы постепенно доберемся до стен Тулузы, и тогда сможем обстреливать и разрушать один квартал за другим».
132
В оригинале обозначенной как «chatte»; авторская сноска к этому слову поясняет, что обычная машина этого рода представляла собой большой деревянный ящик, объемом примерно в двенадцать кубических метров, куда в последнюю минуту запускали десяток солдат. (Примеч. переводчика.)
Амори де Краон грубо перебил Монфора (ПКП, лесса 203, которую мы пересказываем современным языком): «Позвольте мне, сеньор, задать вам глупый вопрос: каким же образом вы рассчитываете за это взяться?
«Сеньор Амори, вы что же, на их стороне? — ответил ему кардинал-легат. — У вас нет доверия к Церкви, которую я здесь представляю? В этом грехе вы завтра покаетесь и в наказание будете посажены на черствый хлеб и воду; такому же наказанию будет подвергнут и Рауль де Суассон. Так угодно Господу».
«Вы говорите, Господу так угодно? — отозвался Амори. — Но во имя какого же закона? В какой божественной книге вы его нашли? В каком из Святых Евангелий, в какой из заповедей сказано, что справедливо лишить наследника земли, принадлежавшей его предкам?»
«До этого еще не дошло, — признал Монфор. — И тем не менее, сеньор Амори, говорить так с кардиналом-легатом, как говорили вы, — тяжкий грех, так что будьте благоразумны и покайтесь, как вам было сказано».
Спор, как говорится в «Песни о крестовом походе», продолжался до поздней ночи. Наутро, с первыми рассветными лучами, Монфор снова вернулся к своему намерению разрушить стену Тулузы при помощи исполинской подступной машины, нарочно для этого построенной. Запели трубы и рожки, Монфор созвал своих людей, и огромный ящик, который «мощно толкали под яростные выкрики» (ПКП, 203), вместе со стенобитной машиной не без труда подтащили от Нарбоннского замка к стенам города.
Едва управились с этой работой, как тулузцы со стен, где они установили свою машину-требюше, принялись обстреливать сооружение Монфора. Первый снаряд — камень весом в двести или триста фунтов — просвистел в воздухе, обрушился на деревянную крышу ящика и разнес в клочья его крепления, ремни, железные оковки и просмоленные кожаные навесы, защищавшие тех, кто управлял машиной, от стрел и дротиков. Монфор был в отчаянии. Еще один такой выпад, и от его подступной машины, на строительство которой потребовалось десять дней, останутся щепки; а за те десять дней, которые у него уйдут на то, чтобы построить новую машину, Раймонд VI, воспользовавшись удобным случаем, полностью завладеет Тулузой. И «благородный граф» вскричал: «Иисусе, Спаситель наш, еще один подобный удар — и Церковь, и Крест навсегда погублены!» Бароны принялись его утешать, человек двадцать взялись за дело, стараясь откатить машину в безопасное место, но второе тулузское ядро рассекло воздух и обрушилось на огромный деревянный ящик. Люди, суетившиеся вокруг него, смертельно раненные, повалились на землю, те же, кого не задело выстрелом, обезумев от страха, пустились бежать. Граф, оставшийся в одиночестве, вопил во все горло, требуя, чтобы они вернулись:
«Во имя Господа, вернитесь, это приказ!
Беритесь за канаты, или вам несдобровать!»
«Лучше гореть в лихорадке, — лепетали трусы, —
чем быть запертыми заживо в этой проклятой машине!»
Тулузцы остались довольны своими машинами, чьи снаряды, похоже, серьезно повредили машину Монфора. Тем не менее они на этом не успокоились. «Иисусе сладчайший, — шептали они, — на этот раз мы и в самом деле нуждаемся в Твоей помощи!»
Граф де Комменж поспешил поднять настроение своим тулузским союзникам: «Эта машина, — сказал он им, — и впрямь угрожает нашим стенам, но, если мы будем бдительны, мы придумаем, как ее уничтожить и привести в растерянность наших врагов; всякий раз у них будет уходить несколько дней на постройку новой...»
«...и даже, — подхватил молодой Роже-Бернар де Фуа, — если они сумеют пробить с ее помощью наши стены и их воины проникнут в Тулузу, мы с вами, сеньоры, вооружившись мечами, палицами и ножами, учиним такую резню в их рядах, что потом из их окровавленных мозгов сможем понаделать перчаток — хватит на всех».