Катары
Шрифт:
Пока Ги де Монфор все это говорил, женщины, окружившие на дозорном пути камнемет, выстрелили в Симона де Монфора. Их каменное ядро попало прямо в стальной шлем «благородного графа» и рассекло ему лоб: из раскроенного черепа брызнул мозг, глаза выпали из орбит, челюсть разлетелась на части, и граф, убитый наповал, рухнул наземь. Два молодых рыцаря, Аймерик и Жослен, подбежали к нему и накрыли плащом безжизненное тело своего сеньора. Теперь бароны и рыцари глядели со страхом и отчаянием, послышались стенания.
«Всевышний, Ты несправедлив, — так каждый возопил, —
Погибель графа допустив! Ты всех нас подкосил.
Граф был достойный человек и верный Твой вассал.
А ты позволил,
Лить кровь за веру? Ну уж нет! Творя сей произвол,
Ты всех нас, Боже, обманул, в тоску и ужас ввел».
Тело благородного воина Симона де Монфора положили на носилки, и шествие направилось к церкви Сен-Сернен. Для тулузцев смерть Монфора была избавлением, и на улицах пели: «Ура! Монфора больше нет! Этот убийца, этот разбойник, причинивший нам столько зла, умер без покаяния!» Что же до рыцарей-крестоносцев, то они, лишившись вождя, который вел их от победы к победе, покинули предместье Сен-Сиприен и обратились в бегство. Вскоре осада Тулузы была окончательно снята.
10
КРЕСТОВЫЙ ПОХОД КОРОЛЯ ЛЮДОВИКА
(1218-1249 гг.)
Смерть Симона де Монфора поставила папу Гонория III, избранного в 1216 году, в безвыходное положение. Разумеется, его святейшество мог поручить командование крестовым походом старшему сыну графа, Амори де Монфору, — что он и сделал, — но тот оказался недостаточно опытным и не справился с задачей. Осада продлилась еще несколько недель, затем, сделав последнюю попытку штурмовать город, сеньоры из окружения молодого графа недвусмысленно дали ему понять, что не намерены продолжать осаду Тулузы. Родной брат Амори, Ги де Монфор, младший сын покойного графа, обратился к старшему ровным и усталым голосом.
«Сеньоры, — молвил Ги Монфор, — уже который год
Во славу Господа Христа мы льем и кровь, и пот,
И многим в схватке умереть уже настал черед.
Клянусь, ни небо, ни земля не стоят сих утрат,
И если прежде на врага страх наводил мой брат [135] ,
То ныне битву продолжать рискнет лишь сумасброд».
Амори, который теперь встал, поскольку был старшим сыном Монфора, во главе крестоносцев, придерживался противоположного мнения.
135
В соответствующем месте французского подстрочника — «Симон», то есть отец Амори и Ги. (Примеч. переводника.)
«Сеньоры, — молвил Амори, — о том и речь идет,
Что кровь убитого отца о мести вопиет
И отступление мое всяк бегством назовет.
Как имя доброе спасти? Как избежать клевет?
Я, за отца не отомстив, нарушу свой обет
И делу Церкви причиню непоправимый вред».
Алан де Руси, один из самых храбрых рыцарей, разделял мнение Ги де Монфора.
«О граф, — сказал сеньор Алан, — позвольте дать совет:
Решившись город осаждать, мы не избегнем бед,
Ведь ныне к тем, кто был гоним, приходят дни побед.
Осаду жители снесут без горя и забот,
У них есть хлеб, вино, зерно, дары земных щедрот,
Дрова на случай холодов и подъяремный скот;
Сердца их радостью полны, а нас тоска гнетет.
Уж город был у нас в руках. Каков же результат?
Тот, кто победу упустил, как люди говорят,
Добро, утраченное им, вернет себе навряд!»
Его речь продолжил епископ Фульк.
«Столь велика моя печаль, — сказал Фолькет-прелат, —
Как будто Бог меня отверг, низринув душу в ад».
Но
И так, к баронам обратясь, рек кардинал-легат:
«Мы все покинем этот край, прочь уведя солдат,
Однако будущей весной, когда весь мир цветет,
Вослед за войском короля вернемся в сей феод.
Сам принц на горе всем врагам возглавит наш поход!»
На этом разговор закончился. Крестоносцы, ободренные этими не слишком пастырскими речами, воспряли духом и поверили в будущее; 25 июля 1218 года, в день Святого Иакова, они подожгли все свои осадные машины и укрепления Нарбоннского замка. Тулузцы толпой устремились тушить пожар, а «победоносная», но изрядно поредевшая армия крестоносцев тем временем увозила мертвое тело своего предводителя, графа де Монфора, в Каркассон. Там его торжественно похоронили в соборе Сен-Назар. На его надгробном камне можно прочесть надпись, которая обещает, что граф, святой и мученик, воскреснет, познает в раю совершенную радость избранных и воссядет по правую руку Господа, однако анонимный автор второй части «Песни о крестовом походе» с горечью вопрошает:
Ведь если кто-то лил рекой кровь добрых христиан,
И лживым словом обольщал, и Зло возвел на трон,
И, сея семена вражды, нанес Добру урон,
и если Рыцарство и Честь унизил сей тиран,
Детей и женщин истреблял, пятная честь и сан,
И все же Господом Христом был избран и спасен,
То ясно, сколь святую жизнь он прожил в мире сем!
В течение следующих месяцев Раймонд VII Тулузский отвоевывал одно за другим свои владения в Лангедоке; войска Амори де Монфора тщетно старались ему в этом воспрепятствовать и неизменно терпели поражение. Многие города Лангедока сразу после смерти Симона IV де Монфора отступились от его преемника. Памье, Фуа, Ломбер и даже Альби перешли на сторону Раймонда Младшего. Сын графа де Комменжа занял несколько крепостей, и Раймонд-Роже де Фуа намеревался последовать его примеру. Амори метался из края в край владений, перешедших к нему от отца, но ничего у него не получалось, он не мог их спасти; его судно дало течь во многих местах. Пока Амори возвращал себе Альби или еще какой-нибудь город, его противник, Раймонд Младший, прибирал к рукам тот или иной город на другом конце Лангедока, или же отец последнего, Раймонд Старый, строил козни в Руссильоне, стараясь привлечь новых сторонников.
В январе 1219 года Амори начал осаду Марманта; граф де Фуа воспользовался этим, чтобы дерзко проникнуть в Лораге. Он закрепился со своими рыцарями на небольшом расстоянии от Тулузы, в Базьеже, где к нему вскоре присоединился Раймонд Младший, возглавивший как собственное конное войско, так и пешее тулузское ополчение. Сеньоры из северной Франции, превратившие Лораге, где занимались набегами и грабежами, в свой охотничий заповедник, не стали сидеть сложа руки перед такой угрозой. Братья Фуко и Жан де Берзи, которым Амори поручил охранять Каркассон и Лораге, а также Алан де Руси и некоторые другие рыцари-крестоносцы решили изгнать окситанцев из отвоеванных земель.
Но последние ждали их твердо и спокойно. Когда крестоносцы приблизились, они вышли из Базьежа и встали на берегах Эра, ища сражения в чистом поле. В отличие от битвы при Мюре, теперь, в начале 1219 года, и удача, и умение были на стороне Тулузы, Комменжа и Фуа. Окситанская легкая кавалерия окружила крестоносцев, тяжелая кавалерия вломилась в их ряды, а тулузское ополчение довершило дело, устроив резню. Французы были разбиты наголову. Жан и Фуко де Берзи попали в плен, и их под надежной охраной отправили в Тулузу.