Катя
Шрифт:
– Конец света, – с усмешкой повторила Катя. – Конец связи! – поправила она и добавила: – Ладно, созвонимся.
Восторженный голос подруги в момент снял раздражение, вернул уже забытый задорный авантюризм и спортивную злость, с которой Катя выехала из дома.
По ходу движения, чуть в стороне, справа, Катя увидела вывеску HOTEL «EDEN PARK». Это было очень кстати. Она уже немного устала и очень хотела пить, да и вообще, раз такое дело, неплохо было бы снять номер и поваляться на кровати. Гостиница была как раз вовремя. Но как туда проехать Катя не поняла и поэтому свернула на тротуар, затем по ступенькам,
***
Ресторан на первом этаже этой гостиницы был превращен в дискуссионную площадку. Зрители сидели перед эстрадой плотными рядами, как в кинотеатре перед экраном. В проходах находились телекамеры и лишь в самом конце, у барной стойки, было несколько свободных столиков.
В глубине сцены стояли два офисных дивана, на одном из них в одиночестве сидел Олег.
За локально освещенной трибуной стоял Леонид Мещерский. Он говорил напористо, эмоционально и страстно:
– Справедливость – это понятие о должном, содержащее в себе требование соответствия деяния и воздаяния, – напомнил он публике. – Почему мы сегодня говорим о справедливости? Да потому, что перед нами вплотную стоит вопрос выживания. Физического выживания! Справедливость – это социальный инстинкт коллективного выживания!
Катя вошла в гостиницу и, услышав страстный голос из ресторана, с интересом заглянула в зал.
– Допустив невероятное расслоение, – продолжал Мещерский, – правящий класс допустил чудовищную несправедливость! Мы уже находимся в состоянии национального бедствия. Мы на пороге гибели российской цивилизации! Я еще буду говорить об этом подробнее, а пока хочу сказать, что неспособность правящего класса держаться определенных рамок справедливости – это есть неспособность решать задачи выживания страны. Эта неспособность, очевидным образом, ведет к катастрофе. Так же очевидно, что спасение от катастрофы – это революция! Древний Рим, утопая в роскоши, коррупции и разврате, не был спасен революцией, он просто позорно исчез! И сегодня у нас один выбор – революция сверху или революция снизу! Этот вопрос стоит на повестке дня, этот и только этот!
Зал бурно аплодировал, что-то кричал, шумел, возмущался и топал ногами. Катя перебралась к бару, взяла коктейль и уселась на высокий табурет у стойки.
Тем временем на сцене к микрофону подошел Олег.
– Согласен, – сказал он, – положение очень серьезное. Где же выход? Каждого из нас волнует падение уровня жизни. Хаос революции в разы усилит это падение! Только политическая конкуренция может обеспечить баланс для свободного развития. О какой революции идет речь? Социалистической? Социализм ликвидировал частную собственность, ликвидировал конкуренцию, лишил возможности активных граждан воплощать свои идеи, улучшать качество товаров и услуг и, тем самым, обрек себя на гибель. Наши отцы и деды еще помнят советскую бытовую технику, одежду и обувь в советских магазинах – их это не устраивало!
***
Оскалив острые клыки, огромный ротвейлер бросился на решетчатую дверь вольера, которая едва не слетела с петель от удара его мощных лап.
Миска с мясом из рук Никиты полетела на землю. Вчерашний морпех рефлекторно отпружинил и суетливо достал пистолет.
– Замочу гада! – сказал
– Разве он не один из нас? – прозвучал хрипловатый мужской голос.
Никита удивленно посмотрел на внезапно возникшего Гию, внешний вид которого, как нельзя лучше, соответствовал образу солдата удачи. Впрочем, все обитатели этого коттеджа-базы выглядели примерно так же.
– Что? Не видишь?! – Никита кивнул в сторону вольера. – Жанна сказала, если что – мочить.
– Как его зовут? – спросил Гия, глядя на злобно рычащего пса.
– Гарри.
– Чей зверюга?
– Погиб хозяин.
Гия шагнул к вольеру и по-звериному втянул запах. Гарри щетинился и рычал, оскалив свои острые клыки.
– Сидеть! – скомандовал Гия, поднимая руку. – Сиди тихо, и я не причиню тебе зла. Сидеть!
Напряжение ушло из тела зверя, он как бы прислушался. Гия поднял вторую руку, показывая открытые ладони.
– Смотри, Гарри, я безоружен, – сказал он, – но я убью тебя, если хочешь умереть. Если хочешь жить, я буду делиться с тобой едой.
Гарри, глубоко вздыхая, зевнул, клацнул зубами и неожиданно сел.
– Во-от. Вот так, – одобрил Гия, ногой двинул миску с мясом, открыл задвижку и осторожно потянул на себя скрипучую дверь.
Гарри встал, насторожился. Гия опустился на одно колено и в упор посмотрел на Гарри. Гарри принюхался.
– Запомни мой запах, Гарри, а я запомню твой, и, может быть, мы станем братьями.
Гия поставил миску с мясом за решетку. Гарри перебирая передними лапами, склонил голову.
– Ешь! – сказал Гия, закрыл дверь и спокойно пошел к дому.
Никита спрятал пистолет и с удивлением смотрел то на уходящего Гию, то на жадно глотающего куски сырого мяса Гарри.
– Никита! – крикнул Зураб, выскочив из дома.
Прыгая со ступенек, он споткнулся и, пытаясь удержаться на ногах, ухватился за Гию.
– Никит-ты кто? Новенький? Оп! – Сделав подсечку, Зураб свалил Гию с ног.
Решетка вольера содрогнулась от мощного удара злобно рычащего пса.
Падая, Гия зацепил ногу Зураба, другой ногой ударил его под колено. Вскрикнув, Зураб рухнул на спину, и тут же в его щеку уперся ствол, а горло, прижимая к земле, сдавила крепкая жилистая рука Гии.
– Слушай, урод, – сказал Гия, – я не новенький – ты не старенький. Твоя мать ещё в девках ходила, а я уже воевал на всех континентах, и то, что я еще не разнес тебе башку – чудо!
В кармане у Никиты зазвонил телефон.
– Алло, алло! – сказал он. – Ага, ага, открываю. – Никита сунул мобильник в карман и поспешил к воротам, на ходу вполголоса бросил лежащим: – Жанна!
Гия отпустил Зураба, встал, спрятал ствол, отряхнулся. Следом, потирая горло, поднялся Зураб.
Автоматические ворота отползли в сторону, и черный «Хаммер» въехал во двор. Из-за руля вышла одетая в камуфляж Жанна – властная женщина лет тридцати пяти.
– Познакомились? Хорошо, – направляясь к дому, сказала она.
За ней, выскочив из машины, засеменила молоденькая Настя. Проходя мимо Гии, Жанна небрежно ткнула его в плечо и сделала знак рукой, означающий, что Гия должен следовать за ней. Она поднялась на крыльцо и, пропустив Настю вперед, вошла в дом. Гия, поправив воротник, нехотя побрел за ними.