Шрифт:
Ты кто?
– Топ-топ. Ну что ты кривишься? Топ-топ. Ты же мой Пупсик, хороший. Ещё шажок, ещё другой. Ну, вот, уже заваливаешься. Нестойкий какой! А теперь давай одёжку поменяем. Вот так. Наденем пижамку и в кроватку ляжем. Засыпай.
Вроде бы заснул. Славненький, упитанный. Мамам нравятся упитанные дети. Пусть небольшой – моя ладошка и ещё чуть-чуть. Но всё равно будто сыночек мой.
Ой! Колыбельную спеть забыла. Да ладно. Потом спою. Спит уже.
Как мило, что ты есть у меня. А то бы мне совсем скучно было у бабы
Мама говорит, что старый человек то же, что малый. Устает быстро и заботиться о нём надо. Но я так не думаю. Баба Клава очень резвая. Эта она просто себе такой распорядок устроила – днём спать. Или почевать, как она говорит по-старинному.
И ты тоже, Пупсик мой, спишь. Только мне не хочется. Я лучше одежду твою сложу, ишь, разбросал по комоду. А комод-то хозяйский!
Вот костюмчик, в котором тебя в магазине продавали, значит, ему уже два года, как и тебе. А вот комбинезон, который моя мама для тебя сшила. А вот и моё рукоделие: рубашка, штанишки, халатик для купания… Целых шесть нарядов у тебя. У меня меньше. Тебе повезло, размеры у тебя другие. Я по сравнению с тобой великанша. Катюша – великанша. Смешно! А мама больше меня, и потому нарядов у неё совсем мало. Два. Будничный: юбка, блузка и, если холодно, ещё шерстяная кофта сверху. И выходной: платье. Интересно так называется – «мини»; это значит: до колен. Мама у меня стройненькая, «кожа да кости» – как говорит про неё баба Клава. И маме всё идёт.
Ой! Баба Клава зашевелилась. Сейчас зайдёт глянуть, что я делаю.
…Почему я должна во дворе гулять, пока она за хлебом пошла? С собой не взяла. Сказала, что не может два дела одновременно делать: и с продавцом разговаривать, и за мной следить. А зачем за мной следить? Никуда бежать я не собираюсь. Раз мама сказала до вечера у бабы Клавы побыть, я и буду у бабы Клавы.
Ох, кажется, дождь собирается. А она ушла и на дверь в дом замок повесила. Почему меня там не оставила? Я бы с куклами играла.
Я уже взрослая, семь лет исполнилось. Вещи не рву и не ломаю. Да я и маленькой ничего подобного не делала. Мама сказала, что только, когда я крохой совсем была, блокнот и две книжки исчертила. Видимо, карандаш в руках училась держать. Не помню, что тогда было…
Но нам же, Пупсик, с тобой не скучно и не страшно. Я люблю в сарае играть, здесь светло и сладко так пахнет смолой. И чурбанчики разные стоят. Могу тебе домик сделать. Вот, видишь, и что-то уже выходит похожее на дом бабы Клавы. Квадрат, ещё один – это веранда, и труба на крыше.
Ой, кто-то калитку стал дёргать, надо спрятаться. Мама мне наказала незнакомых людей остерегаться. «Не у всех доброе на уме», – объяснила она.
Калитку отворил. Тсс, будем молчать!..
Ну вот, ушёл. Увидел на двери замок и ушёл. Главное, меня не заметил. Можно дальше играть…
Мама рассердилась, что баба Клава меня во дворе оставила.
– Разве можно так! – восклицала мама. – Старой женщине ребёнка доверила. А она его на улицу выгнала и дом замкнула. Что там маленькая
И в следующий раз уже маме не призналась, что в сарае отсиживаюсь, когда баба Клава уходит. Главное, чтобы меня никто чужой не увёл. А для этого нужно просто на глаза не показываться.
Маме всё равно не с кем меня оставлять этот месяц – между детским садом и школой. Из детского сада всех семилетних выгоняют, даже если до учебного года осталось ещё много времени. Нам с мамой даже повезло: я июльская. А других с января по тётям, дядям и разным бабам отвели.
Я ведь понимаю, что я бабе Клаве неродная, просто соседка. Она и думает больше не обо мне, хотя я девочка, а о своём имуществе. Видно, испугалась, что я какую-нибудь её таблетку возьму поиграть с куклами. У неё их на столике возле кровати много! Поэтому я не обижаюсь.
И мама тоже поворчит, поворчит, да перестанет на бабу Клаву сердиться.
Нас ведь двое всего: я и мама. И бабушки у меня нет, и дедушки, хотя у некоторых ребят из детского сада по двое. И папы у меня тоже нет.
Баньки
А раз в неделю мы с мамой ходим в баньку. Это, чтобы не кусочками, как у нас дома, а целиком вымыться. У нас-то в квартире вода только холодная, и её приходится на плитке греть. А ванна старая, бурого цвета и на кирпиче стоит. Там мыться нельзя. И потому мы ходим в баньку к чужим. Обычно к маминым подругам. То к тёте Жене – она в большом красивом доме живёт, то к тёте Вере – у неё квартира двухкомнатная – и там всё новое.
Моя мама моется быстро. Встала под душ, обтёрла себя намыленной мочалкой и уже вылазит. А я люблю подольше посидеть в тёплой ванне. У тёти Веры можно пускать кораблики. Это игрушки её племянников. А тётя Женя всегда ванну наполняет пеной. Летящими пузырьками. И их становится ещё больше, если они попадают под струю воды. Я хлопаю в ладоши, пузырьки попадают в нос – и я фыркаю от радости.
А вообще у тёти Жени очень красивая ванная комната. Там столько бутылочек на полках. С гелем, с пеной, с шампунем и ещё каких-то, даже не знаю, для чего. Иногда я тихонько беру какую-нибудь бутылочку, открываю крышку и вдыхаю запах! Тётя Женя больше всех любит цветочные ароматы, а я – сладкие, например, клубники или персика. Мама вообще предпочитает запах морской воды. Как-то её друг дядя Витя ей такой шампунь подарил, и ей понравился. Шампунь давно закончился, но дядя Витя новый не дарит.
Мама всегда ругается, когда я долго сижу в ванне. Объясняет, что ванна не наша, а потому нельзя там находиться столько, сколько захочется. Тётя Женя тут же напоминает, что если бы у меня был настоящий отец, то я могла бы каждый день купаться. Мама быстро прерывает её словами:
– Тогда бы к тебе реже приезжали. – И тётя Женя начинает разговор на другую тему.
Тётя Женя зовёт меня из ванной только тогда, когда ужин готов. Закутавшись в махровый халат, я засовываю ноги в тёплые тапочки – специально припасённые тётей Женей на случай моих приездов. И выбираюсь наружу.