Кайноzой
Шрифт:
– Понимаю, – одобрил Маркин. – Но если тебя посадят до выяснения, мне будет очень трудно тебя выковыривать из питерских застенков.
Какой слог! Питерские застенки! Видать, достали Маркина безопасники кваzи…
– Не посадят. Я с Сашкой, что они, мальчишку в застенки бросят?
Маркин на некоторое время замолчал. Потом спросил:
– Ты что, с сыном в Питер поехал?
– Откуда мне было знать, что такое случится? А он очень просился. Скучает он по Питеру, понимаешь?
Маркин вздохнул и повторил:
– Позвони Михаилу.
Поезд вздрогнул – вагоны снова сцепили. Мне дальше спать не суждено, через полчаса приедем на вокзал.
Я стоял и глядел на экран телефона.
Позвонить или попробовать обойтись без этого?
Формально у кваzи не существовало чиновников, полиции и аварийных служб. В общем – никаких государственных структур, один лишь Представитель – президент, царь, диктатор, считайте его кем угодно.
Такая ситуация, насколько я знал, была в большинстве общин кваzи, лишь в США они упрямо скопировали человеческую государственную структуру, образовав параллельное правительство и даже две партии – некро-демократическую и морто-республиканскую. Одну возглавлял женщино-американец, другую – чернокожий трансгендерный американец – в общем, всё как у людей.
Но в России, как и в большинстве стран мира, кваzи декларировали анархическую форму государственного устройства. Они занимались различными делами, но официально их должности никак не были закреплены – «инспектор» или «посланник» Представителя были той максимальной уступкой, на которую они шли.
Так что формально четыре кваzи, собравшиеся вокруг меня с Найдом, должностными лицами не являлись. Несмотря на одинаковую одежду – небесно-голубые кители, оранжевые брюки и пронзительно-жёлтые береты, несмотря на увесистые резиновые дубинки на поясах и ту характерную «полицейскую» манеру общаться, которая остаётся у нашего брата даже после смерти.
– А я ещё раз повторяю, – сказал я. – На основании чего вы меня задерживаете? Если вы сотрудники органов охраны порядка – предъявите ваши документы.
– Ещё раз объясняю, гражданин, – сказал старший из кваzи (погон у них не было, но все они почему-то носили на груди значки в виде маленьких красных звёздочек; так вот: у троих было по одной звёздочке, а у старшего – три). – На территории кваzи нет органов охраны порядка, поскольку нет и нарушения. Мы обычные жители Санкт-Петербурга, любящие порядок. И мы вас не задерживаем. Мы просим добровольно пройти с нами, чтобы в неформальной обстановке в районном отделении клуба любителей порядка побеседовать на разные темы.
Я вздохнул. Нелепая раскраска формы (которой, конечно же, тоже не было – ну просто случайно оделись «обычные жители» одинаково) вызывала ощущение, что я попал в старую детскую книжку – и спорю сейчас с её вежливыми персонажами.
– Извините, – спросил я. – Ваша фамилия не Свистулькин?
Кваzи выглядел молодо и,
– Нет, – сказал он. – Фамилия моя Пеночкин, Пётр Пеночкин. А какое это имеет значение?
Я вздохнул. Над вокзалом, как и положено во время прибытия поезда, звучал гимн Санкт-Петербурга:
Несокрушим – ты смог в года лихиеПреодолеть все бури и ветра!С морской душой,Бессмертен, как Россия,Плыви, фрегат, под парусом Петра! [1]Найд подёргал меня за рукав. Я положил руку ему на плечо, бросил:
– Подожди, сейчас… Обычный житель Санкт-Петербурга Пётр Пеночкин, скажите, а если я откажусь пройти с вами?
– Полагаю, нам придётся быть очень убедительными, – сказал Пеночкин. С некоторым даже воодушевлением сказал, с обещанием.
1
Чупров О. «Державный град, Возвышайся над Невою…» – гимн Санкт-Петербурга.
– Со мной ребёнок, – сказал я.
– Ребёнка мы доставим в детский клуб временного содержания, – сообщил Пеночкин. – Не беспокойтесь.
– Папа! – требовательно сказал Найд.
Я достал из внутреннего кармана куртки удостоверение, протянул его Пеночкину. Тот даже смотреть не стал.
– Мы знаем, кто вы, капитан Денис Симонов.
– И это ничего не меняет? – спросил я.
– Усугубляет, – спокойно ответил Пеночкин.
– Отец! – совсем уж резко произнёс Найд.
Я посмотрел на него. Найд мотнул головой, взглядом указывая в сторону.
Повернувшись, я увидел Михаила Бедренца.
Старый кваzи, похоже, стоял рядом уже некоторое время.
Был он, как всегда, в старомодном мятом костюме, в шляпе, при галстуке. Поверх пиджака Бедренец набросил чёрный шерстяной плащ строгого, напоминающего военный, кроя. А может быть, военный, точнее, военно-морской вид плащу придавала бескозырная ленточка, чёрная с золотым якорьком, которую Бедренец скрутил восьмёркой и приколол к лацкану?
– С морской душой, бессмертен… – негромко сказал я.
Бедренец покосился на ленточку. Потом уставился на гражданина Пеночкина. Тот некоторое время стоял спокойно, глядя на Бедренца, потом заёрзал, затоптался, будто ему резко захотелось в туалет.
Бедренец продолжал смотреть на него.
– Я это считаю неправильным, – сказал Пеночкин, опуская глаза.
– Идите, Петя, – мягко сказал Михаил.
Пеночкин и его товарищи молча отошли в сторону.
– Что я пропустил? – спросил я. – Вы теперь телепаты?
– Телепатия антинаучна, – сказал Бедренец строго.