Кайрос
Шрифт:
Оставив позади дом, она уже стремительно неслась по влажной земле вперёд. Постоянно спотыкаясь и скользя по траве, девушка с трудом удерживала равновесие. Солнце окутало её всю, хотелось прогреться насквозь как можно сильнее, прыгать и смеяться, тепло ненасытно впитывалось каждой клеткой, как будто про запас, вдруг к ночи опять пойдёт снег и вернётся адский холод…
«Адский холод», – повторяла про себя оксюморон Лунара и усмехалась на каждом круге во время пробежки по периметру своего нового «дворца», коим она его успела мысленно обозвать за это утро. Прочесав как следует окрестности, она убедилась в одном: за милю вокруг сплошной густой лес, и ничего больше. Тёмный и непроходимый, возвышающийся высоко над головой властной зелёной густой стеной. К любому дому всегда ведёт дорога, тропинка, подъезд, подкоп, в конце концов. Ей же досталось исключение из правил. После часа патруля стало очевидным, что ни одна дорога не ведёт к этому дому, да и словно никогда
«Жизнь диктует свои правила – хочешь ты или нет, но пока ты дышишь, тебе нужно искать выход из любой ситуации. Процесс поисков прекратится лишь на последнем дыхании», – Лунара проводила мысленный тренинг, пытаясь собраться с духом. Лучшим решением, на её взгляд, здесь было найти себе занятие.
Собранный наспех из веточек и перевязанный самодельной лентой веник вовсю размахивал по крыльцу и внутри дома. Пыль взлетала высоко вверх и светилась серостью в воздухе, пока не осела окончательно на земле, слившись с цветом грунта. Смоченные в воде тряпки были зажаты ладонями, которые безжалостно водили ими вдоль полов, подоконников и остатков мебели. В одном из скошенных набок подвесных шкафов без ручек даже нашлись две хоть и треснувшие, но целые тарелки. Вот только наполнять их было совсем нечем.
К закату солнца дом уже был более-менее чист, прибраны и обмотаны старыми простынями торчащие колья из лежанки. В спальной комнате на втором этаже перерезанная наискосок подушка, из которой сыпались перья, оказалась просто находкой. Нелепый восторг от того, что голова больше не будет лежать на немеющих под её весом руках, заставил девушку улыбнуться. Уставшие за день от уборки ноги и спина были рады твёрдой кушетке, как самой удобной кровати в мире. В последний раз так тепло и уютно было, когда в детстве мама укутывала её пледом и усаживала рядом с отцом в кресло-качалку. Бабушка в это время обычно готовила пирог, а ароматный запах выпечки наполнял комнату той самой особой семейной атмосферой, какая появляется только тогда, когда все счастливы. Когда все вместе. Предаваясь сладким мыслям об уютной кухне и буквально почуяв в воздухе настоящий аромат кофейных зёрен, Лунара даже не сразу заметила как комната погрузилась во тьму.
Подступившее повышенное слюноотделение и характерный звук в желудке лишний раз напомнили о том, что последний приём пищи был настолько давно, что уже и вовсе вылетел из памяти. Правда бороться с этим долго не пришлось, сознание, как и тело, было вымотано и переполнено эмоциями настолько, что провал в глубочайший сон случился очень и очень быстро.
Следующий день возвестил о своём начале громким завыванием за окном. Снег залетал через щели за рамой, которую на ночь Лунара забыла заделать тряпками. Снежинки, подгоняемые ветром, кружились прямо в комнатах, а оседая на пол, оставляли на своём месте капли. За ночь таким образом скопились даже небольшие лужи, нога, опустившаяся на пол и угодившая в сырость, вмиг отпрянула назад и была закинута обратно на диван. Спортивные заметённые снегом кеды уже были надеты – нужно было поскорее добраться до окна и заткнуть огромные щели.
Ругая себя за то, что не запаслась водой с вечера, Лунара направилась к выходу. Дверь раскрылась, и ледяной ветер вмиг поднял рассыпанные по плечам волосы. Ноги одна за одной вступали в высокие, доходящие до колен, сугробы, тонули, проламывая ледяную корку. Они были словно связанные друг с другом за щиколотки невидимой верёвкой, ими было сложно перебирать, колени стали резиновыми, а каждый проваливающийся шаг звонко скрипел в густом снегу.
Поднятое из колодца ведро с водой громко ударилось о его потрескавшиеся стенки, протяжный гул застыл в недрах глубокой шахты. Ладони зачерпнули студёной свежей воды и осторожно поднесли к губам. И вмиг обычный голод превратился в необузданную жажду. Не имея ничего под рукой, что можно было съесть, организм приказывал хотя бы пить. Это чувство накрыло с головой, заставляя позабыть обо всём. Глоток за сладким глотком – было сложно напиться. Хотелось иссушить этот колодец до дна, зачерпывая воды ещё и ещё. Холодная жидкость, соприкасаясь с пустым желудком, приводила в восторг и дарила чувство ложного насыщения.
Прикрытые глаза нехотя раскрылись, когда поднялся ветер. Белоснежные облака, подгоняемые им, сталкивались друг с другом в потоке воздуха, роняя вниз белые пушистые хлопья. Снегопад усилился. Появившееся вверху тёмное пятно на одном из облаков перебралось на соседнее, потом на следующее и пропало. Что это было?
Тыльная сторона ладони вытерла влажные от воды губы. Показавшееся солнце ослепило не привыкшие к яркому свету глаза. Снег, падающий вниз под солнечным светом, отражал его и выглядел особенно празднично. Луч задержался недолго и снова скрылся. Тень на земле, отражавшая до недавних пор тонкий силуэт хрупкой
Страх сковывал по рукам и ногам сильнее холода. Второпях взлетев по обшарпанной лестнице вверх, а потом ещё вверх на чердак, Лунара споткнулась о высокий порог. Упав на колено, она обругала на саму себя. Вторжение в забытое богом пыльное помещение сопровождалось ещё и взлётом обрывков старых пожелтевших бумаг, мирно лежавших в углу возле входа. Сквозь раскрытое настежь окно поляна и лес были видны как на ладони. Вид сверху на белоснежный ковёр и размеренный снегопад умиротворял, но обманчивой безмятежности Лунара не доверяла. Сбившееся от бега и напряжения дыхание никак не успокаивалось. Время шло, и ничего не происходило. Тревога начала мало-помалу отступать. «Может быть, это действительно одинокое серое облако, а у страха глаза велики?» – как только она об этом подумала, послышался тихий скрип входной прогнившей парадной двери, которую она так старательно пыталась за собой закрыть, но тщетно.
Кто-то или что-то вошло в дом!
«Только без паники», – внутренний голос предательски дрожал. Успокаивать собственных трусливых демонов, пожирающих с головой, сложнее, чем их просто изгнать. Гостей она, безусловно, не ждала, да и желания знакомиться со здешними жителями не было. Кто они вообще и какие у них намерения. «Аламия? Не стоит поддаваться наивной надежде, что это она», – подумала Лунара и твёрдо осталась стоять на месте.
Жуткая тишина. Воцарившееся на несколько секунд ложное безмолвие сменилось скрипом ступенек лестницы, прогибающихся под тяжестью идущего.
Перед глазами снова предстал образ той клубной ночи. Отвратительный шероховатый клювий нос и два чёрных глаза смотрели прямо внутрь. Сердце, сбиваясь с привычного ритма, заколотилось сильнее. Едкий соленый запах крови подступил к ноздрям. «Здравствуй, паника, давно не виделись», – голова начала кружиться, дыхание участилось, тело каменело.
Выглянув в окно и покосившись осторожно вниз, Лунара прикидывала, есть ли смысл прыгать. Расстояние до земли оказалось намного выше, чем представлялось на улице, когда она осматривала дом снаружи. Внутренний голос начинал пилить изнутри, самобичевание сейчас было вовсе не к месту, но «внутреннее я» – самый капризный ребёнок и самый жестокий наставник. Как так можно было – просто выдать себя, на эмоциях выбежать из дома на водопой. А будь она ответственнее, она бы запаслась водой со вчерашнего дня, а сегодня в снегопад ей не пришлось бы бежать к колодцу. Ведь ей сейчас как никогда ранее нужно быть тише воды ниже травы. Да и что мешало просто зачерпнуть из колодца и бежать назад в дом? «О чём я только думала, оставаясь там, смакуя глотки? Что совершенно одна и никто меня не заметит? – в глубине души ругая себя всевозможными словами, она продолжала стоять у окна, вжимаясь в стену. – О, боже, ну и дура!».
Человеческая глупость – это бесконечный источник поиска приключений и, как следствие, неприятностей.
«Аламия, сама того не подозревая, имела на руках подлинный чертёж с указанием портала-перехода в иные миры. Часть общего рисунка с указанием ближайшего места для перехода по счастливой случайности попали ко мне. Клочок картонной бумаги, мятый и изрисованный руками сумасшедшего, как все полагали, оказался самой настоящей картой. Выходит, Стэнли и вовсе не был ненормальным. Скорее наоборот, он был умнее многих в его окружении, кто даже не смел предположить, что где-то там за границами их сознания происходят неподвластные объяснению события. Вместо того, чтобы просто следовать общепринятой схеме поиска пропавших, схеме, которой слепо доверяет каждый из поисково-сыскного отряда уже столько лет, только он единственный посмел заявить, что она не работает и нужно искать другие пути. Разумеется, никто его не стал слушать. Чокнутыми оказались все вокруг него… Был ли он сам когда-либо здесь, в этом доме? Раз он отметил его на карте, стало быть, он вполне мог бывать тут раньше. Откуда ещё он мог знать?» Прерывать саму себя в своих размышлениях она не любила, но предаваться подобным лирическим отступлениям сейчас не самое лучшее время.