Кайрос
Шрифт:
Мысли настолько увлекли, что Лунара не сразу заметила как все звуки стихли. Ни единого шороха, только собственное сердцебиение. Барабанные перепонки хлёстко пульсировали гулким эхом сердца в ушах. Прислонившееся к оконной раме напряжённое тело было неподвижным. Покоящийся на плечах капюшон поспешно был закинут на голову, словно это могло как-то спасти. И вновь дикий страх. Всеобъемлющий и пожирающий. Страх, который испытывают перед неизбежным и неизвестным. Ужасный испуг, ввергающий в оцепенение, когда хочется забиться куда-нибудь в угол и стать невидимым.
Лежащий на полу старый неотёсанный брусок, когда-то служивший оконной рамой,
Всё произошло очень быстро. Один сильный удар, и дверь разлетелась на гнилые щепки. Пыль, поднявшаяся отовсюду, взмыла в воздух, где закружилась серым плотным вихрем, словно песок, и слилась с кусочками пожелтевшей бумаги. В тени проёма стояла фигура. Почти захлебываясь от смеси из пыли и нарастающего немого ужаса, Лунара закашляла. Кулак, приставленный к губам, нервно дёргался в воздухе, что, скорее всего, не могло укрыться от взора вошедшего.
Но это был не «он».
Перед ней стояла девушка.
Короткие чёрные как смоль волосы добавляли каменному лицу особой жёсткости. Cкладка у внутреннего века и узкий разрез зелёных глаз придавали взгляду серьёзность и цепкую внимательность. Лёгкий румянец едва проступал на лице, сплошь покрытом ритуальными узорами. Подведённые нижние и верхние веки были неподвижны. Прямой нос с раздутыми ноздрями украшала тонкая тёмная полоса, берущая начало с ветки дерева на нахмуренном лбу. Платье из зелёной материи странного покроя то и дело оголяло колени, спереди оно было коротким, по бокам свисали длинные куски ткани, доходившие почти до пола. Шнуровка из толстых нитей сцепляла высокий разрез на бёдрах, где висели кинжалы. Воротник полностью опоясывал шею и заканчивался большим разрезом над ключицами, где обрывалась ткань и обнажала глубоким V-вырезом зону декольте. Живот был защищён бронёй-корсетом и усилен плотными металлическими накладками. Две выпуклости на груди под корсетом поддерживали пышную грудь, а золотые линии вокруг сплетались в общий рисунок. Массивный кожаный доспех, похожий на шорты, прикрывал нижнюю часть тела. Неравномерно прокрашенный, он в точности повторял формы хозяйки, подчеркивая фигуру. Под чёрными высокими сапогами со сплетёнными завязками из грубой кожи угадывались сильные мышцы. Небольшой устойчивый каблук выбивал чёткий, как барабанная дробь, ритм.
Властные флюиды быстро распространялись по комнате, несмотря на всю грацию и внешнюю привлекательность, в этой незнакомке чувствовалась невиданная сила и явная угроза. Пластинчатая кожаная броня была заметно исколота и хорошо потрепана на груди и в плечах. Короткие локоны свисали вдоль лба к вискам и покачивались, за одним из них Лунаре удалось разглядеть внушающего размера косой рваный шрам, ведущий к правому глазу.
Немая затянувшаяся сцена была развенчана медленным, но чётким движением незнакомки в сторону окна. Прогремев тяжёлыми браслетами-кольцами на тонких запястьях, она совершенно пренебрежительно прошла мимо, даже не взглянув на стоящую
В отражении зелёных в тон платью глаз проплыли перистые облака, когда она разглядывала синее небо. Затем осторожно, просунув голову в прогнившую оконную раму, та огляделась по сторонам. Лунара направила кусок деревяшки острым концом в сторону окна, где стояла эта хищница, и не сводила с неё взгляда. Даже моргать не хотелось, чтобы ненароком не пропустить какое-либо движение. Что, если это обманный трюк, за которым резко последует бросок и захват. Но та, покончив наконец с окном, лишь повернулась в сторону девушки и произнесла ледяным, ничего не выражающим тоном:
– Значит, одна.
Вот к чему был этот осмотр окрестностей.
– Так-так, – протянули пухлые губы. – Впервые вижу кого-то из живых в хижине Эрин.
«Живых?» – подумала Лунара, пытаясь проглотить ком в горле. Незнакомка оценивающе осматривала лёгкий дряхлый плащ Лунары, местами настолько рваный, что, особо не вглядываясь, можно было рассмотреть синие джинсы на ногах. Бросая любопытные взгляды, она сильно при этом щурилась. Выражение её лица приобретало всё более деловой вид, отчего и без того маленькие зелёные глазки казались меньше. Внезапно вздувшаяся вена во лбу просигналила, что с любезностями покончено.
– Немедленно отвечай. Откуда ты родом? Из каких земель? У меня нет времени с тобой долго возиться. Выбирай. Либо говоришь ты, а я мирно слушаю, либо говорю я, а ты складываешься пополам с проколотым брюхом.
Рука дотронулась до висящих на бедрах кортиков, острию лезвия которых стоило отдать должное. Высокий голос был властным, его хозяйка сканировала стоящую посреди комнаты ощетинившуюся Лунару, чье тело бессовестно дрожало, а направленный вперёд деревянный брусок скорее смахивал на спичку.
– Так какое имя ты назвала? Я не расслышала.
Перейдя на два тона ниже, она передразнила тишину. Ясные нотки нетерпеливости резали слух. Юлить было бесполезно, если бы её хотели убить, то, наверное, уже бы убили, верно? Говорят, некоторые убийцы любят поиграть в игры, перед тем как приступать к делу, а делом уже пригрозили. По крайней мере, те, что из Ордена в клубе, знали, как её зовут, а этой даме было неизвестно имя Лунары, стало быть, она не одна из них. Не сказать, что от осознания этого становилось намного легче. Бог знает, сколько ещё других Орденов существует и кто на этот раз перед ней.
Мысли хаотично бродили в голове, сливались в неясный большой комок из советов, безумно хотелось ничего не отвечать, ещё тяжелее было врать и придумывать на ходу, мозг просто отказывался сочинять что-то правдоподобное. Дрожь тела, видимо, не только спазмирует мышцы, но и способна полностью блокировать разум. «Кто эта женщина? Что можно говорить, а чего не следует? Что, если и она совсем скоро покажет свой клюв?»
Молчание куда больше провоцирует на нетерпимость и злость, нужно было что-то отвечать. В памяти непроизвольно всплыл тот кусок старой жёлтой бумаги, на котором она смогла разобрать только одно слово. Затяжная паническая атака, которая должна была уже отступать, по всей видимости, только набирала обороты. Слова сорвались с губ, как выстрелы, канонадой летящие в пространство, бесцельно гуляющие по воздуху, а пролетая мимо, с неприятным резким свистом царапали барабанные перепонки, даже не пытаясь маскироваться под правду.