Keeping 13
Шрифт:
Я понял, что попал в беду, еще до того, как открыл глаза.
Тон голоса моей матери, когда она выкрикивала мое имя сверху, был доказательством этого. — Джонатан Кавана! — Ее голос прорезал тишину, сопровождаемую стуком высоких каблуков по плитке. — Тебе лучше выйти оттуда, где ты прячешься, и объяснить, что, черт возьми, происходит!
Пораженный, я вскочил, все еще полусонный, и быстро заморгал, пытаясь осознать, что, черт возьми, происходит.
— Вот ты где! — рявкнула мама. — Почему ты спишь в гостиной?
Я
Положив руку на спинку дивана, я посмотрел на нее, чувствуя себя растерянным. — Я, ах… — Я громко зевнул и расправил затекшие плечи. — А?
— У тебя есть какие-нибудь предположения, почему Мэри Линч сегодня утром первым делом оставила сообщение на телефоне вашего отца, разыскивая свою дочь? — Потребовала ответа мама, стоя в дверях и уперев руки в бедра.
— Что? — Почесав грудь, я спросил: — Какая Мари?
— Мэри Линч! — Рявкнула мама. — Мать Шэннон.
Вот дерьмо.
— Ну? Я жду объяснений, Джонни!
Маленький комочек тепла, прижатый к моему боку, зашевелился, и пара темно-синих глаз выглянула из-под одеяла.
Двойное дерьмо.
События прошлой ночи нахлынули на меня с новой силой, принося с собой прилив тепла прямо к моему члену.
— Привет, — одними губами произнесла Шэннон с широко раскрытыми от ужаса глазами, сжимая пальцами одеяло и уставившись на меня. — Помоги.
С того места, где стояла моя мать, она могла видеть только спинку дивана. Я чуть не расплакался от мгновенного облегчения, которое затопило меня.
— Что мне делать? — одними губами спросила она, тяжело дыша. — Мне встать?
Ни хрена себе!
— Ты бы поверил мне, если бы я сказал, что не знаю? — Я позвал маму, натягивая одеяло обратно на голову Шэннон и неловко забираясь на нее, сдерживая желание закричать, когда боль пронзила меня, как пуля, попавшая в член.
Лежи, мысленно взмолился я Шэннон, поднимаясь на ноги, пожалуйста, лежи, черт возьми.
— Ни в малейшей степени, — парировала мама, наблюдая за мной, как ястреб. — Почему ты голый?
Я взглянул на свои трусы и пожал плечами, изображая безразличие. — Я не голый.
Ее глаза сузились. — Тогда почему ты валяешься на моей хорошей коже в одних трусиках?
— Трусики? — Я бросил на нее возмущенный взгляд. — Мне десять?
— Нет, тебе почти восемнадцать, и ты частично обнажен, — сердито парировала мама. — И есть девушка, за которую я не могу ответить — та, кого ты особенно любишь, и та, чья мать прыгает с моего телефона.
Я почесал в затылке, понимая, что я в полной заднице, но все равно борюсь за выход. — Я думал, ты сказала, что она звонила
— И твой отец дал ей мой номер телефона, — выпалила мама, покраснев.
Господи, я был чертовски мертв.
— Я разговаривала по телефону и всю дорогу из Дублина слушала, как эта окровавленная женщина бубнит, требуя, чтобы я вернула ее шестнадцатилетнюю дочь, прежде чем она обратится в полицию.
— Тебе не следует отвечать на телефонные звонки, когда ты за рулем, мам, — сказал я, ткнув в нее пальцем. — Это дурной тон.
— Наушники Bluetooth, Джонатан, — прорычала мама. — Так ты знаешь, где она, или нет?
— Понятия не имею, — солгал я сквозь зубы. — Извини.
— Если ты знаешь, где она, ты должен сказать мне сейчас, — возразила мама, одарив меня одним из тех взглядов, которые означают "не вешай мне лапшу на уши".
— Понятия не имею, — парировал я. — Извини.
— Ты знаешь, что такое растление по закону, Джонни? — она зарычала в ярости. — Потому что Мэри Линч ужасно часто употребляла это слово по телефону! И если ты был с Шэннон, если она сейчас здесь, и ты лжешь мне, тогда у тебя будут серьезные неприятности, парень.
— Какого, собственно, блять? — В ужасе рявкнул я. — Она это сказала? Ты это серьезно?
— Да, она так сказала, и это не в первый раз, — сказала мама дрожащим голосом. — Ты хоть представляешь, насколько разрушительным может быть подобное обвинение для будущего мальчика, особенно в твоем положении? — Она вскинула руки для пущей убедительности. — Ты мог бы попрощаться с карьерой в регби, это точно!
— Я не делал, — выдавил я. — Я… я… я… я…
— Она несовершеннолетняя, Джонни, — прорычала мама в ответ. — Ее брат поклялся, что вчера она ушла из дома с вами, и что она, к счастью, не вернулась домой прошлой ночью. — Сверкнув глазами, она добавила: — Ты математик в семье, так что занимайся чертовой математикой!
Я в ярости уставился на нее в ответ. — Значит, из-за того, что ее брат думает, что она со мной, это делает меня гребаным насильником?
— Это значит, что, если она не появится дома, ее мать вызовет охрану к этому дому, и ты будешь первым…
— Не позволяйте ей вызывать на него полицию, миссис Кавана.
Я опустил голову.
К черту. Мою. Жизнь.
Выпрыгнув из-под одеяла, Шэннон вскочила на ноги. — Я здесь. — Дыша немного тяжелее, чем обычно, Шэннон поморщилась и схватилась за бок. — И мне очень жаль. Я знаю, что не должна была, но я просто… Я не хотела… Мы не…
У мамы от ужаса отвисла челюсть. — Шэннон?
— Все не так, как кажется, — поспешил я разрядить ситуацию, если это вообще было возможно. — Мы заснули за просмотром фильма. Мы ничего не делали, ма…