Кхаа Тэ
Шрифт:
– Не оставляй меня!!!!
Его крик - песнь отчаянью! Он выплевывал горькую жгучую воду, что щипала его угольные глаза и сдирала кожу с застарелого рубца. И вновь волны нещадно накрывали его с головой, пытаясь утопить в безжалостном океане.
– Я память прошлых сновидений...
– донес ветер прощальные слова...
Приграничье встретило ночных путников сухим и жарким воздухом. Не прошло и получаса, как одежда Годфри полностью высохла, и лишь ледяное дыхание Дероды жгло его кожу, просачиваясь через бархат плаща. Прикосновение Темноликой исходило от мертвого эльфа, безвольно
Незримое присутствие Дероды, наводило Годфри на мрачные мысли. Да, они с Ребеккой миновали стену без приключений, но им предстоял путь обратно. Смена караула, рано просыпающиеся храмовники, переправа через Зарницу и восхождение по простынному канату в родные покои, все это беспокоило паренька.
«Kaharo s’he to... Kaharo ne vel...» шептали тихо деревья приграничья, удрученно шелестя темно зеленой листвой, что в свете луны казалась вырезанной из малахита. В унисон балладе древ звучали протяжные трели ночной птицы, и свирели скорбящих сверчков.
Годфри сбавил шаг, тревожно прислушиваясь к мистическому гулу, нарастающему с каждым мгновением. Никогда ранее барону не приходилось бродить в ночи по эту сторону стены. Отроду он не слышал песни леса, такой печальной и пугающей.
«Lak tamuero alve... Sorta’to ono norlse pald’n ...»
Ребекка же на этот раз не ощущала страха. Она смело шла вслед за другом, водрузившим на плечо тело погибшего эльфа. Ее взгляд блуждал по вечнозеленым кронам магического леса, словно она желала увидеть того, кто нашептывает незнакомые слова.
Карро, как только ребята оказались за пределами Мендарва, покинул златовласку и теперь, парил над парочкой, зорко наблюдая с высоты. За его долгую жизнь он посетил много земель Нирбисса, но до этого года не бывал ни в Мендарве, ни в приграничье Круана. Его терзало любопытство, но в тоже время, он проявлял осторожность. Ноэл ему строго наказал беречь эту деревенщину, особенно, если она решит влезть в гущу неприятностей. Ворон внезапно отметил, что норов и у Визиканура, и у златовласки весьма схож. Оба упрямы и прут на рожон, забывая про собственную безопасность. Будь Карро таким напористым, как эти двое, он бы не дожил до почтенного возраста, а его кости бы тлели, где-нибудь в лесах Красски или покоились на дне Дроу.
Узкая тропа, проворным ужом, петляла среди могучих древ, завлекая путников в непроходимую чащобу. Внезапно, девочка остановилась. По правую руку от нее, среди кружев высоких кустарников, она заметила голубые и зеленые искры, кружащие в воздухе. Незримые нити тянули к таинственной поляне, молчаливые голоса призывали откинуть растительный полог и оказаться в царстве света и покоя.
– Годфри, постой, - тихо обратилась Ребекка к другу.
Барон непонимающе глянул через плечо, и прекратил отмерять шагами тропу. Златовласка, не дождавшись отклика и ничего не объясняя, нырнула в заросли, растворившись в океане темно-зеленой листвы.
– Бекка!- юноша с беспокойством окрикнул нерадивую спутницу. Но ответа не последовало.
Годфри,
Тысячи бирюзовых огоньков кружили в воздухе небольшой прогалины, где высокая трава, серебрящаяся в лучах ночного светила, была прорежена огромными белыми цветами, с множеством тонких лепестков. Казалось, звездное небо снизошло с божественных высот на землю, и растелилось мифическим ковром по плодородной почве.
Сердце юного барона сжалось от тревоги и удивления, когда он узрел посреди поляны, танцующую подругу. Девочка выглядела иначе, совершенно не напоминая деревенскую простушку. Она была, подобно фее, что описывали Странники, разведывающие для Тивара и церковного ордена просторы Нирбисса. Волосы Ребекки мерцали в лучах то ли светлячков, то ли неведомых цветов, то ли холодной луны. Ее кожа, невзрачное платье и шерстяная накидка, казались сотканными из тонких нитей магического света. Летающие огоньки облепили одежду, как драгоценные камни украшают платья дворянок, готовящихся к королевскому балу.
Ребекка улыбалась, кружась на одном мести и подняв к небу руки, пытаясь поймать юркие огоньки и впитать в себя очарование сказочных бликов. Ее узелок пропал, как и ворон. Юноша пробежался взглядом по поляне, но так и не обнаружил следов ни птицы, ни шкатулки. Не нравилось ему это место, хотя видимой опасности здесь не было.
– Ты предлагаешь нам здесь схоронить эльфа?
– пробурчал Годфри, стараясь обратить на себя внимание девчушки, которая его совершенно не замечала.
– Я думал, мы поищем место с рыхлой почвой, дабы соорудить хоть какую-нибудь могилу. А здесь трава по колено. Мы руки изотрем в кровь, если начнем рыть яму.
Ребекка звонко рассмеялась, все еще прибывая во власти колдовства поляны. Она широко распахнула глаза, глядя в сияющую бездну ночного неба и с радостью в голосе пропела.
– Магический лес так прекрасен! Он поет, подобно трелям лиры, он ласкает душу пряным ветром, он зовет...
Годфри с предубеждением оглядел еще раз лесную прогалину, затем покачав головой, и обратился к обезумевшей девчушке.
– Ты удивишься, но Нирбисс кишит дивными местами. Вот только у нас нет времени обсуждать географию континента, мы должны похоронить Нейвиса, отдать котомку, кому-нибудь в приграничье, и до рассвета, вернуться домой.
Улыбка златовласки стала еще шире. Неужели юноша не чувствует этого? Как волшебство наполняет каждую клеточку организма, как печаль уходит? Как травы нашептывают колыбель эпох, а звезды сияют подобно бесценным алмазам?
Видимо все причины, оглашенные бароном для девчушки, в данное мгновение, были незначительны, раз она не изменила поведения. Годфри тяжело вздохнул и аккуратно положил тело эльфа на траву. Ладно, если Ребекка жаждет насладиться сказочным лесом, он даст ей пять минут. А после, он уведет ее из этого странного места, даже если ему придется применить силу.