Кхаа Тэ

Согрина - Друк Дарья

Глава 9

«Тонкими нитями судьбы существ

переплетаются в полотне

мирозданья. Новый виток, творит

удивительный орнамент, натягивая

ткань. Но волокна крепки. Ни

какая сила не способна их

разорвать или развязать узел, что

соединяет души людей в прочную цепь»

Верн Черноус, Трилонский провидец.

Кружева паутины в углах высокого потолка, нависали подобно ведьмовским занавесам в хижинах на Ядовитых болотах. Серые стены потрескались от времени, но еще не выцветшие руны, хранили величие

былых времен, тускло поблескивая от языков одинокой свечи, что яростно шипела, стоя на резном сундуке в небольшой комнате. Ее неровное пламя порождало длинные тени от деревянных колонн, возвышавшихся в каждом углу широкой кровати, на которой в беспамятстве метался черноволосый маг с безобразным шрамом на щеке.

Узкая прорезь окна, где не предусматривалось стекло, была закрыта наглухо ставнями. В высоком камине жарко пылал огонь, стремясь рассеять сырость и холод, что впитала Цитадель за многие столетия, находясь в суровом краю.

Барк сидел на скамье из серого вяза, подле друга, и то и дело менял тряпицы на лбу, предварительно смачивая их в травяном настое. Жар тела чародея в несколько мгновений иссушал компресс. Целитель тихо вздыхал и вновь опускал кусок полотна в лекарственный раствор.

Покои Ноэла ни чем не отличались от обители других обитателей Аскалиона низшего ранга - тесные, продуваемые сквозняками, непригодные для быстрой поправки. Спальни Магистров, находились в другом крыле, блистая уютом и роскошью, а здесь, веками царило уныние и беспросветность.

Опочивальня травника немногим уступала этой келье, но в ней всегда было тепло и сухо, да и в воздухе витал аромат, пропитанный травами, все благодаря близкому расположению оранжереи. Барк предложил Верховным магам, на время поселить Ноэла в собственной комнате, но магистры были категорически против. Визиканур и до этого случая, попадал в переделки, исцеляясь от ран за краткий период. Смена покоев, ничего бы ни изменила.

Ноэл не приходил в себя с того самого момента, как был обнаружен отрядом магов в нетронутых скверной лесах Мальки. Если бы не предусмотрительность Барка, то черноволосого чародея, возможно, долго бы искали в тех краях, пока не наткнулись на его тлеющие кости.

Опознавательная брошь была мастерски вылита в виде небольшой, с мизинец в длину, ветви ели из еирана, хвостик которой увенчивали два изящных перекрещенных клинка из того же металла - тонкие, как булавки. Это украшение позволяло аскалионцу появляться в любом месте Большой земли, избегая лишних расспросов. Маги Цитадели вызывали благоговение и страх у народа, и в тоже время, огромное уважение. Если адепт Убежища появлялся в окрестностях - значит, лиху, будоражащему местность, вскоре наступит конец. Правда, временами визит чародеев был совершенно не связан с засухой, монстрами, разбуянившимися колдунами, иногда, богатые вельможи или правители государств ходатайствовали о помощи аскалионцев по иным причинам, сокрытых под пеленой секретности от простого люда. Но неведенье не пугало мирян. Благонадежнее просыпаться поутру, зная, что твой покой охраняет, неподалеку прогуливающийся маг.

Еловая ветвь с клинками имела и еще одно весьма весомое преимущество. Она была маячком, по которому можно было отследить местонахождение волшебника, так же, талисман оповещал о его физическом и энергетическом состоянии. Брошь - близнец, каждого живого аскалионца покоилась в галерее Воинской славы. Маги-ищейки, что проверяли правдивость

сообщений об активности Тени на Большой Земле, никогда преднамеренно не выискивали коллег - это противоречило уставу. Но если чародей отсутствовал дольше положенного срока, и не подавал весточки, то Зрячие были обязаны проверить его знак, заключенный под хрустальный колпак, возлежащий на полке высоких стеллажей.

В галерее Воинской славы находилось несколько сотен брошей. Шкафы занимали целую стену. Также, здесь присутствовали и другие предметы интерьера, играющие немаловажную роль в поиске пропавших жителей Цитадели. Посреди залы возвышался длинный овальный стол, где в миниатюре была изображена Большая земля, со всеми странами, реками, озерами, горами и морями. Карта была объемной, и казалась живой: вода еле заметно струилась, снега покрывали вершины хребтов, а флора меняла цвета в зависимости от времен года.

Маги-ищейки были обязаны ежедневно, при помощи амулетов, сложной рунической формулы и поискового заклятия определять зловещую активность, после того, как в Цитадель прибывало послание, утверждающее о набегах ковлов, беспределе Пий, коварстве некромантов, вероломном разбойничестве гаргов и мистических явлениях, наподобие внезапного пробуждения Энал. Когда информация подтверждалась, то отчет отправляли в отдел клириков, где трудились воспитанники Аскалиона, не обладающие магическими данными. Не один Барк был обделен этим талантам. Он благодарил Создателя, что ему не пришлось прозябать все дни в архиве или же корпеть над документацией и изредка покидать Цитадель, исполняя обязанности посла. Участь травника, для личности лишенной чародейских сил, не плохое занятие.

Брошью обладали абсолютно все поселенцы Аскалиона, независимо от рода деятельности и ранга. Они бережно хранили ее, стремясь не потерять в путешествии или бою. Порой, маленькое украшение могло стать последним шансом на выживание. Еловая ветвь, хранящаяся в галереи, меняла цвет от слепяще белого до иссиня-черного, отражая состояние владельца. Когда требовалось отыскать чародея, попавшего в беду, магический знак вынимался из-под колпака и опускался на чародейскую карту. Еловая ветвь и клинки в считанные секунды находили хозяина, резво пересекая горные хребты и реки.

В трагическом случае, произошедшем с Алистаром Кувом, брошь не понадобилась. Портальный след был свеж, а жеребец, ворвавшийся в залу Магистров через иллюзорные врата, дал четкое осознание, что с чародеем приключилось лихо.

Ноэл почитал память спасителя, но выбирая сложные миссии, в отличие от Алистера, не заботился о сохранности знака. Жажда встречи с Деродой, заставляла чародея, с беспечностью относиться к собственной жизни. Если самоуверенному Визикануру было плевать на себя, то Барк не желал терять друга.

Травник предусмотрительно прикрепил брошь к ножнам волшебника. Большинство аскалионцев носили ветвь на вороте плаща. Но целитель знал, что Ноэл в сражениях часто использовал магическую накидку, как щит, и не посмел оставить знак на положенном месте. Ремень, держащий оружейные чехлы, был куда надежнее. Ножны, могли быть сняты, лишь с трупа черноволосого волшебника.

И в этот раз интуиция не подвела Барка. В бою с Теневой ведьмой чародей потерял плащ. Он бы и жизнь потерял, если бы не травник, проявивший беспокойство, когда маг, у которого уходило всего несколько часов на решение проблемы, не вернулся к обещанному сроку.