Кхаа Тэ

Согрина - Друк Дарья

– Ты что уснула?
– внезапный толчок в плечо, оторвал демонессу от размышлений. Науро стоял рядом и выжидающе смотрел на нее.

– Я в порядке, клыкастый. Не смей меня трогать, иначе я всю твою волосатую морду расцарапаю, - процедила она, потирая ушибленное место.

Коротышка, закатив глаза, вздохнул.

– Я и не сомневаюсь. Сегодня ты уже попыталась меня пришибить своей безделушкой.

– Науро!

– Таборочка, моя прелесть, я с радостью поиграл бы с тобой в догонялки, перепрыгивая валежник, подобно юному горному козлику. И погода чудная, и лес насыщает воздух романтикой, но боюсь, время неподходящее. Оставим наши невинные забавы на потом, а сейчас будь так

любезна, поведай, что делать будем с твоей клюкой и с Жезлом Пророчества, да и с прочими странными штуками Нирбисса. Я не тороплю тебя, но не горю желанием провести еще одну ночь в ожидании Темноликой. А эта настырная бабенка явно бродит неподалеку, аромат ее духов я за версту чую.

Демонесса презрительно хмыкнула. О, она не боялась встретиться с Деродой, однажды, той почти удалось уволочь Табору в свою нору. Но сейчас, девушка знала, что постигни ее гибель, Темноликая не явится за ней. Ныне душа демоницы принадлежала другому созданию. И пока Табора не расплатится с долгами, не видать ей покоя ни на этом свете, ни в загробном мире.

Если храмовники возьмут за правило, каждую ночь прочесывать лес, то долго парочке не удастся скрываться. И однажды, лазутчики Его Темнейшества попадут в смертельный капкан. А такого демонесса допустить не могла.

– Сегодня! Сегодня ночью мы должны проникнуть в дом Лангренов и отыскать эту чертову реликвию!
– твердо проговорила она.

– Пророческую реликвию. Твой посох чертов, а реликвия может и не священная, но явно не выкована в демонической кузне, - поправил Науро, за что был награжден испепеляющим взглядом.

– Еще одно слово, и церковникам попадется весьма жирная добыча в виде упитанного эльфа, - пригрозила она.

Науро загадочно улыбнулся, обнажая клыки.

– Моя дорогая и суровая воительница, жаль, что ты не обладаешь даже толикой дара предвиденья, иначе, ты бы так не рассуждала. Вряд ли надменные фанатики обрадуются встречи со мной.

– Ой, прости, я забыла, какой ты страшный и опасный зверек, при виде которого все обитатели Нирбисса бросаются врассыпную, - отмахнулась демонесса.

Науро насупился, но ничего не ответил на издевку.

«И вовсе я не страшный. И совсем не из-за моего внешнего вида они бы меня не тронули», обиженно подумал коротышка.

У Науро, как и у многих созданий этого континента были свои тайны, о которых он не спешил поведать кому-либо, даже боевой подруге. Но пока эльф прятал свои секреты за крышкой кованого сундука, у него был козырь против множества врагов, что возжелают преградить ему путь.

Псилон Герион Виэнарисс сидел за деревянным столом, на витиеватых медных ножках, и сосредоточенно просматривал книги переписи, любезно предоставленные ему бароном. Сейчас капеллан отождествлял себя с Меусом, которому безумно нравилось копошиться в архивах. Вот только Псилон совершенно не разделял увлечение брата. А разбирать каракули подручных Бальтора Данкоса, определенно не доставляло ему удовольствия. Но альтернативы у Верховного жреца не было. Он должен был собственноручно проверить каждую книгу и выписать имена тех жителей феода, что прибыли сюда из других государств или же перебрались в баронские угодья с иной части Мендарва, незадолго до завершения строительства стены.

Кроме Дубков, в уделе находился еще десяток деревень. С них капеллан и начал. Когда будет готов перечень граждан, он пошлет храмовников в селенья, и те приведут переселенцев в замок, дабы глава церкви, самолично, проверил их на наличие магических способностей и родства с сестрами леса. А пока ищейки рыскают по отдаленным поселкам, Псилон с горсткой подручных управится с Дубками.

Глаза слипались, и разум настойчиво требовал покоя, но Верховный жрец не

смел позволить себе отдых, пока не закончит с делами. Он даже был вынужден отказаться от завтрака, на который его пригласила леди Илария. Полный желудок порождает лень. Меус наверняка с радостью бы согласился отведать местных яств, но Псилон не мог в данное мгновение польститься на такую невероятную роскошь.

Он должен отыскать следы Тары Рин, подлатать стену и избавиться от демонессы. Конечно, он не собирался пока убивать Табору, хотя с радостью бы это сделал, если бы та попыталась напасть на него. В нынешнее неспокойное время, чертовой девице придаться покинуть Мендарв, даже если она не успела разобраться с теми неурядицами, что привели ее в государство людей. Верховный жрец не намерен больше ждать. В Мендарве, демоница появиться, лишь тогда, когда Псилон соизволит призвать ее, используя прядь волос.

Капеллан снял с пояса неприметный кожаный мешочек и сжал его в ладони, чувствуя, как сладострастная волна разлилась по телу, от предвкушения того, как он может применить таланты демонессы себе в угоду. Табора одаренная, проворная и сильная, она станет смертоносным оружием в руках бывшего Магистра.

Взяв прядь в поездку, Псилон не намеривался использовать ее - это была лишь страховка. Табора, несомненно, мечтает о том, как бы перерезать чародею горло. Бесспорно, пока локон у него, жизни капеллана ничего не угрожает, хотя демонесса все равно попытается метнуть в него кинжал при первом же удобном случае. Оставить ценную вещь во дворце без присмотра, тоже являлось несусветной глупостью. Никогда не ведаешь, что может произойти в твое отсутствие. Вдруг кому-то заблагорассудиться порыться в вещах Верховного жреца? Ненароком прядь может попасть в чужие руки или еще того хуже будет уничтожена. Нет, Псилон не мог так рисковать.

Капеллан вновь закрепил мешочек на поясе, прикрыв мантией, и устало потерев глаза, оглядел комнату.

Его поселили в самых лучших покоях замка, и, пожалуй, в самых безвкусных. Казалось, что баронская чета к приезду главы ордена скупила в округе всю дорогую мебель, ковры и прочие предметы интерьера. Только данное нагромождение вещей в одном помещении не было признаком достатка и изыска, а скорее, источало зловонный аромат провинции.

Комод из белой сосны, словно плоть мертвеца, угрожающе пялился на Псилона на фоне бордово-желто-черного гобелена, изображающего пейзаж пресловутой Дубравы. Круглая кровать под аквамариновым балдахином, напоминала пуфик, на котором почивает злющая болонка Тивара, единственное, чем они отличались - размеры. Буковые резные стулья были, несомненно, самой неброской частью убранства, хотя прославились неудобством. Если продолжительное время сидеть на них, то начинала болеть спина, и затекали конечности. К счастью, Бальтор Данкос, дабы не разочаровывать капеллана, решил эту проблему молниеносно. Как только Псилон намекнул о негодности стульев, прислуга тут же, откуда-то приволокла, вполне приемлемое кресло зеленого оттенка. Видимо феодал приказал отдать в пользование жреца предмет антуража из собственного кабинета.

Глава ордена Тарумона Милосердного откинулся на спинку, и снова потер глаза. Он должен завершить просмотр дальних поселений, затем вздремнет часок, а после продолжит изучать рукописи, касающиеся Дубков.

К вечеру капеллану еще предстояло выслушать отчет брата Конлета по поискам тела эльфа, которое бесследно исчезло. Неужели остроухие осмелились пересечь стену и унесли убитого собрата? Присутствие Светлоликих на просторах Мендарва - весьма досадное известие! Такой расклад дел грозил Псилону неминуемой бедой. Среди лазутчиков могут оказаться те, что присутствовали на полях сражения во время войны с эльфами.