Кхаа Тэ

Согрина - Друк Дарья

Капеллан со свитой покинул Форг ночью, желая достигнуть Дубков к утру. Барон и его подданные будут удивлены, увидев главу ордена ранее срока. Неожиданность - превосходный шпион, которому под силу узреть даже глубоко запрятанные тайны.

Псилону пришлось отменить встречу с Тесси, ради этой поездки, но он намеревался наверстать упущенные моменты по возвращению. Немая рыжеволосая любовница будет предано ждать, готовая исполнить любую прихоть капеллана.

Мысли бывшего магистра Аскалиона переключились со сдобной красавицы на утонченный стан Хоноры. Черты полудемонессы, с надменным выражением лица, спустя столько лет,

все еще волновали его душу. Пожалуй, она была единственной женщиной, которую он когда-либо любил и неистово ненавидел.

Зазнавшаяся чародейка отвергла его искренние порывы! Посмела насмехаться над его истинными чувствами! Чувствами, которые он не испытывал ни к кому более! Она сама виновата в тех бедах, что приключились с ней! Не стоило демонице подвергать чародея унижениям и издевкам!

Псилон сжал поводья. По его худощавому телу, забывшему, что такое ратные тренировки, прошла дрожь. Каждый раз мурашки покрывали его кожу, когда он поднимал из недр памяти ту ночь. Единственную, что ему удалось провести в чертогах Хоноры.

Что стало с волшебницей после? Жива ли она? И помнит ли о нем? Нет, Хоноре вовек не забыть аскалионца, посмевшего сломить демоническую гордость! Аскалионца, навсегда оставившего клеймо на ее изящном теле и ледяной душе! Наверняка он приходит к ней в кошмарах, напоминая о даре, что оставил ей на память.

Заключая в объятья Тесси, Верховный жрец, то и дело, видел перед собой пустые темные глаза чародейки, кривую усмешку, когда яростно рвал ее шелковое платье, обнажая грациозный силуэт. Он чувствовал ее презрение, когда вместо ответных ласк, она, тряпичной куклой, лежала на алых простынях в своих покоях.

Ярость и боль смешались в винном кубке, превращаясь в яд и раздирая разум. Она решила поглумиться над ним, заманив в свое ложе, унизив его мужское самолюбие!

Что же, Псилон нанес чародейки ответный удар, разбив не только ее гордость, но и размазав ее репутацию, словно тяжелый сапог, раздавливающий перезревший плод по каменной мостовой.

Он почти тридцать лет с упоением вспоминал ее дикий крик, когда она осознала, что произошло. Нестерпимая боль, жарким огнем обожгла ее чрево, вгрызаясь в естество демоницы и лишая выбора. Она стонала не от страсти, а от бессилия и ужаса. Злая шутка обернулась для нее проклятьем, оковами, которые до скончания времен будут связывать чародейку с Псилоном.

Гордая надменная, пренебрегающая чувствами других, стала заурядным сосудом для амбициозного и злопамятного аскалионца, в гневе решившего отдать единственное зерно, той, которую полюбил, той, что насмехалась над ним, той, что возненавидела его до скончания времен.

Хонора поплатилась за свое высокомерие сполна! Правда, благодаря возмездию Псилона, она стала бессмертной на короткий срок. И все ее попытки лишить себя жизни или избавиться от частицы пресловутого мага, были тщетны.

Спустя годы аскалионец пытался ее отыскать, вот только демонесса, похоже, провалилась сквозь землю. Но чародей знал, теперь осколок его сущности будет вечно с ней, куда бы Хонора не сбежала. И когда-нибудь, вероятно, Верховному жрецу ордена Тарумона Милосердного удастся взглянуть на свое лучшие творение, созданное в порыве отчаяния и презрения.

Капеллан самодовольно улыбнулся. Он любил побеждать, пусть и нечестным путем. Хонора была унижена и уничтожена, а теперь в руках Псилона оказалась еще одна

демонесса, да к тому же, чистокровная.

Однако Табора не вызывала в нем низменных чувств, да и тащить к себе в постель пассий братьев, он брезговал. Но рыщущая в Дубраве бестия, могла послужить на славу не только в любовных утехах. Когда Псилон обустроится в замке барона, он обязательно навестит давнюю знакомую. Напомнит о сроках и намекнет, о долге.

Приграничье становилось под вороном все зеленее и зеленее, полностью переходя во власть магии Круана. На горизонте, небо еле заметно окрасилось в пурпурные тона, оповещая о скором рассвете. До эльфийского дворца придется лететь не меньше суток, с короткими передышками. Узелок с мандрагорой был весьма тяжел, и хотя клюв Карро выдержал бы, куда более объемный груз, такие длинные дистанции с багажом, стремительно навевали усталость.

В любой другой ситуации птица могла послалть девчонку к прародителям демонов, но там, на поляне, голосом златовласки говорил кто-то иной. Присутствие мистической сущности вывело из равновесия ворона. Он даже не успел выразить свое несогласие, как уже летел в сторону Морена.

Что с этой деревенщиной происходит? Шепот да надписи на языке Первородных ее всюду преследуют! Сама Ребекка, вечно стремится угодить в неприятности! Да ко всему прочему разношерстному салату, эту пигалицу угораздило стать проводником для какой-то чертовщины!

«Ноэл Визиканур не изменяет себе! И где он только отыскал эту девицу с уймой странностей? Видать скучно ему в Цитадели! Да и миссии немудренные попадаются, вот и завел себе питомца на расстоянии! Решил оберегать девчонку, так сам следи за ней! Нет, надо Карро отправить в это мерзкое чистилище, наводненное религиозными фанатиками. А что, Карро справиться, а заодно и бесплатно поработает посыльным! Почему бы и нет? В следующий раз Визиканур отправит меня разгружать морские суда или же с гномами рыть шахты? Я и там не пропаду! А если вдруг не будет мяса для супа, не переживайте! Карро можно с легкостью использовать вместо курицы!»

Ворон спикировал в гущу листвы к огромной раскидистой секвойе, в надежде передохнуть. Он даже не удивился, когда увидел около древа задумчивого дворфа, мирно беседующего с величественным дендройдом.

– А вот и гном нарисовался, - пробурчал он.- С добрым утречком, господа!
– поприветствовал ворон незнакомцев, расположившись на толстом суку, где предварительно водрузил посылку для Яндариуса.

Хром и Торбор прекратили разговор и удивленно взглянули в плотный занавес листвы, пытаясь понять, что за визитер к ним пожаловал. Небосвод только окрасился в розовые тона, но сумрак еще не отступил под натиском света, и что-либо увидеть в потемках даже прозорливому дендройду - было трудно.

Птица невнятно пробурчала что-то под нос и, схватив клювом узелок, спланировала на землю.

– Доброе утро!!!
– проорал ворон, подумав, что эти два типа слегка глуховаты.

– И тебе здравствуй, - нерасторопно пробормотал дендройд.

Торбор помедлил с приветствием, с интересом разглядывая пернатого великана. Такие гости были редкостью в этих краях.

– Доброе утро, аскалионский ворон. Как тебя занесло в такую даль? И где твой спутник?

Карро прищурил глаза. С этим дворфом он не был знаком, но тот точно слыхал и о Цитадели, и о чародеях, и о пичугах сопровождающих их.