Кицунэ
Шрифт:
– В смысле?
– Я сама туда спряталась.
В общем, как вы уже, наверное, поняли, кицунэ врала мне каждый раз напропалую, выкручиваясь самым бесстыжим образом, исключительно в своих личных интересах. А толику просеянной, процеженной и отфильтрованной правды я получал, если каким-то чудом мне удавалось припереть её к стенке. И то лишь в фигуральном смысле, потому что всерьёз взять её за шиворот, хорошенько встряхнуть и…
– Ты смотришь на меч, Альёша-сан, – пряча улыбку, подмигнула лисичка, – думаешь, так легко управляться с оружием?
–
– Ты хочешь попробовать?
Она легко соскользнула со стула и, как была в банном халатике и тапках, принесла мне японский меч. Довольно тяжёлый и очень острый.
– Ударь меня.
– Глупости.
– Это не страшно.
– Сейчас не страшно, а если я попаду?
– Глупый, смешной гайдзин, – расхохоталась она, – да ты не попадёшь и по коровьей лепёшке, валяющейся на пыльной сельской дороге.
Видимо, что-то перемкнуло мой мозг, потому что я взялся за рукоять обеими руками, встал в левостороннюю стойку, подняв меч над головой так, как видел в японских фильмах, и зарычал словно глава Верховного совета джедаев.
– Ой, ой, неуклюжий северный варвар издаёт подозрительные звуки-и! Пых-пых!
Я осторожно махнул мечом, целя ей по самому кончику торчащего в сторону хвоста. Сталь рассекла воздух, а Мияко, вдруг очутившаяся за моей спиной, лизнула меня в ухо.
– Смотри, я здесь, я рядом. Достань меня!
Я не глядя ткнул мечом назад. Мимо. Ещё раз – мимо. Обернулся, ударил – мимо…
– Я нехорошая, потешаюсь над своим господином, накажи меня!
Мой меч яростно метался из стороны в сторону, но лиса, неуловимая, словно солнечный зайчик, всегда оказывалась в прямо противоположной стороне. Не то чтоб она уклонялась с линии удара, просто её вовремя не оказывалось в том месте, куда я целился.
– Ну хотя бы просто дотронься! Ты же большой и суровый самурай с мечом, чего тебе стоит?
Я взмок за какие-то три-четыре минуты, как бедный крестьянин на рисовых плантациях. Девочка с ушками двумя пальчиками забрала чудовищно потяжелевший клинок из моих рук и протянула салфетку, промокнуть пот на лбу.
– Ты очень храбрый и сильный. Но ты всё время думаешь. Как попасть по мне, но не сделать больно, как не задеть всерьёз, куда я шагну, есть ли у меня время пригнуться? Ты думаешь о моей безопасности больше, чем о себе. Так не победить врага. В настоящем бою ты и меч бы не успел вытащить, как я бы уже надкусывала твоё бьющееся сердце в десяти шагах от твоего ещё стоящего на ногах тела.
Мне не оставалось ничего, кроме как развести руками, признавая её абсолютную правоту.
– Научишь меня?
– Для этого тебе придётся потратить десять лет жизни. Только тогда ты сможешь сражаться с людьми, а раз уж ты решил биться с самим Нэкоматой…
– Я этого не говорил.
– Ты думал! – без предупреждения взорвалась госпожа Мияко-сан. – Дурак! Какой же ты дурак, Альёша! Мой жених, будь он множество раз проклят всеми богами всех
Она дважды ударила меня кулачками в грудь, потом ещё боднула лбом, а потом замерла, когда я обнял её и погладил по голове. Кицунэ не плакала, не билась в истерике, нет. Она лишь еле слышно всхлипывала, прижимаясь ко мне всем телом.
Не помню, сколько мы так простояли, домашние бесы, испуганно попрятавшиеся во время нашей «битвы», теперь стояли плечом к плечу и, не стесняясь, вытирали кулаками крупные слёзки. Я ещё подумал, что надо как-нибудь купить им пряников, что ли…
– Ещё чего не хватало, разбалуешь, они на шею сядут, – не поднимая головы, предупредила лиса.
– Это точно, мы такие, – поспешно согласились с ней рогатые.
– Брысь отсюда! А нам с тобой, наверное, пора пить чай и… – Её прервал телефонный звонок. – Это твоя мама. Ответишь сам или разрешишь мне выразить почтение уважаемой Вере Павловне-сан?
Разумеется, я кинулся к смартфону в надежде успеть первым. Успел, но лишь потому, что хихикнувшая Мияко преспокойно осталась на месте, не вступая в соревнование.
Разговор с мамой бы достаточно коротким и бескомпромиссным – сегодня вечером мы обязаны прийти к ним на ужин. Посидим за общим столом, познакомимся поближе, узнаем друг друга получше, поговорим все вместе, посмотрим семейные фотографии и так далее.
Отказы по состоянию здоровья или даже хотя бы перенос времени мероприятия не принимаются. Уважительная причина неявки только одна – справка из морга, заверенная тремя врачами и нотариусом, о полной и безоговорочной смерти приглашённых лиц! Да, вот это чудовище и есть моя мама, вот в таких условиях я рос…
– Ну что, собираемся, мой добрый господин? Я уже придумала, какое платье ты должен мне нарисовать. Ми-ми-ми?
– Я не хочу туда идти, я вообще против.
– Воистину почтительный сын, даже став седым, не может ослушаться воли родителей, – наставительно поправила кицунэ, продолжая тянуть меня за рукав. – Альёша-сан, мне жутко интересно посмотреть твои детские фото! Уверена, что ты там маленький, голенький и няшный!
– Нет.
– Твоя мама обещала мне…
– Тем более нет!
– И платье нет? Тогда я буду огорчаться, ныть, рыдать, выть, плакать, скулить, печалиться, тосковать, нудеть и, может быть, даже немножечко скандалить…
– Хорошо, платье – да.
– Я тебя обожаю-ю! – Мияко подпрыгнула, счастливо чмокнув меня в обе щёки.
Иногда мне кажется, что вот примерно таким образом, чередуя поощрение и наказание, из нормальных мужчин делают типичных подкаблучников. Как уже говорилось выше, ушлая кицунэ прекрасно разбиралась во всех тенденциях как современной, так и классической моды, поэтому её выбор костюма был очевиден.