Кицунэ
Шрифт:
– Не надо нам мешать, – прошептала мне на ухо девушка. – Мы заберём лису, и, быть может, вы даже останетесь живы.
Её красивая шея вдруг начала невероятным образом вытягиваться, покрываясь чешуйками, словно кожа питона. Я не знаю, как правильно называется этот вид нечисти, мне запомнились только ёкай, ледяная невеста и нэко. Таких, как эти представительницы
Отец побледнел, когда держащая его милашка тоже вытянула шею в сторону гостиной, где вовсю шло веселье. Мы пытались хотя бы крикнуть, чтобы предупредить остальных, но едва могли дышать, лёгкие начинало жечь от нехватки кислорода…
Когда две головы на длиннющих шеях нависли над общим столом, кто-то икнул, наверное, тётя Люся, а потом Дина Израилевна с характерным акцентом негромко выругалась русским матом.
– Мы за тобой, Мияко. Не надо сопротивляться, иначе умрёт слишком много людей.
После секундной паузы мама стукнула по столу рюмкой:
– Девочки, а наливайте! Сначала надо выпить.
– Этим… тоже? – хмыкнула бывший завуч тётя Тамара, в женском коллективе именно она первой бралась за бутылку.
– Мы не пьём.
– А кто тут пьёт?! Но за знакомство надо! По чуть-чуть, пригубить и до дна! Русская традиция! Отказываться нельзя-я…
– Разве что по чуть-чуть… Ох, тикусё, какое же… крепкое сакэ?!
– Ты мне ещё водку обзывать будешь…
– Люся, не груби! Тома, наливай! Диночка?..
– Как говойит моя свекёвь Аделаида Михайловна из Одессы, на эту тему есть один евъейский тост. Но он непъиличный…
Дальше она перешла на едва различимый шёпот, видимо, все придвинули головы, чтобы лучше слышать, а в конце раздался счастливый женский смех, перемежающийся взвизгами и всхлипами.
Мы с папой ничем не могли никому помочь, даже самим себе, поэтому просто надеялись на какое-нибудь чудо. Вновь раздалось характерное бульканье, звон стопок и вилок. Маленькая хитренькая кицунэ помалкивала себе в тряпочку, хотя обычно на язычок не сдерживалась, зато остальные явно отводили душу:
– И чё, и чё, и чё? А ты ему? Коленом, надеюсь?
– По чуть-чуть!
– Виновата ли я? Виновата ли я? Виновата ли я, что люблю?!
– Валя, не пой! И не пей. Тьфу, лучше пой…
– Понимаете, он думает, что шуба – это… это одежда. А для меня шуба, она же не вещь, она… статус!
– Девочки-и, зак-у-сывайти-те!
– Хавва нагила, хавва нагила, хавва-а…
– А я и говорю, киккакэ, какой ты, в задницу, самурай? Ты тупой бакаяро, синдзимае отсюда!
– Ох, да наливайте уже…
Ещё через какое-то время стальная хватка стала ослабевать, тела девушек с длинными шеями начали неритмично покачиваться, ноги приплясывать, а руки шарить по мне и папе в таких местах, что мы решили сопротивляться насилию. Тела разочарованно повели плечами и отправились к своим головам, длинные шеи укорачивались с каждым шагом.
– Что это было, сын?
– Рокурокуби, – ответила ему моя лисичка, выскальзывая к нам в прихожую. – Эти женщины способны пить кровь и высасывать жизненные силы у человека. Их трудно победить, потому что когда у них вырастает шея, то её уже
– Вера, Верочка, ты в порядке?
– Не волнуйтесь, уважаемый Владимир Олегович-сан, ваша храбрая жена, несомненно, самурайского рода, самых благородных кровей! Она интуитивно умудрилась найти ту единственную нить, способную цепями вечной дружбы связать самых непримиримых врагов!
– Да она их просто водкой накачала, – глянув одним глазком на поющую компанию педагогов и пары японской нечисти, – подтвердил я. – Мы линяем!
– А мне что со всем этим табором делать? В вытрезвитель их везти?
– Рокурокуби никогда не нападают на одну жертву дважды, у них короткая девичья память. Второй раз им ни за что не найти ваш дом. Так что проводите их с почтением.
Мой отец покачал головой, но ничего не сказал. Думаю, завтра же он устроит мне полный разбор полётов на тему, что это было вчера и почему за мной бегают хрупкие азиатские красотки с шеями, как у анаконды. Но это завтра, а сейчас мы уходим.
Мияко ещё раз поклонилась, попросила передать выражения глубочайшего почтения всем гостям, поблагодарила за чудесный вечер и клятвенно пообещала пригласить всех замечательных подруг Веры Павловны-сан к себе в Японию, на праздник цветения сакуры…
– А наш дом? – спросил я, когда мы выходили (выбегали) из подъезда. – Ты сказала, что их дом близняшки не найдут, а наш?
– Меня они найдут запросто, если уж кто-то поставил им такую задачу. Напоить их второй раз не удастся, у них маленький мозг, но звериное чутьё. Я не хотела бы с ними связываться, их клан очень силён и многочислен.
– Как они сюда-то попали?
– Угадай, глупый гайдзин, – горько фыркнула кицунэ, натянула капюшон плаща и решительно пошла вперёд, не оборачиваясь из принципа или упрямства. Я понимал, что через десяток шагов она расшибёт себе лоб о невидимую стену, поэтому похлопал себя по щекам для успокоения нервов и пошёл за ней, как телёнок на верёвочке.
Но у меня в любом случае шаг шире, когда мы поравнялись, я первым протянул руку. Мияко благодарно сунула мне замёрзшие пальцы греться. Оба её кулачка помещались в моих ладонях, словно лисьи лапки в медвежьих. Кицунэ, как всегда, читала мои мысли…
– Зачем тебе извиняться, если мы не ссорились?
– Я просто подумал, что всё равно стоит. Прости меня.
– Это ты меня прости, я была сегодня грубой и самонадеянной. Нас учили нравиться, быть украшением любой компании, душою высокого общества, но я не предполагала, что нэко осмелятся прислать за мной нечисть прямо к твоим родителям. Теперь мы должны быть готовы ко всему.
Наверное, стоило бы уточнить, к чему именно, но, с другой стороны, кто же может сказать точно, когда и где нас ждёт новое весёлое приключение, по ходу которого меня могут задушить, раздавить, загрызть, вырвать сердце, выпить кровь и всё такое прочее? Да разве можно быть ко всему этому готовым? В церковь сходить, попрощаться с друзьями, купить ружьё, заранее написать завещание, раздать все свои деньги на благотворительность? Это поможет?