Кицунэ
Шрифт:
Толстый рыжий кот у подъезда при виде нашей парочки не сдал дожидаться приключений на свою пушистую задницу и слинял в кусты, предварительно покрутив лапкой у виска. Уверен, что он почему-то хотел, чтоб мы обратили на это внимание. Или у меня уже просто мнительность…
Поэтому признаюсь честно, как только мы вошли в квартиру, я собирался устроить разборки практически сразу. Не знаю, кому и что кажется, но лично у меня скопилось слишком много безответных вопросов, которые буквально подкатывали к горлу. Даже не знаю, с какого начать, что важнее…
Нет, честно, я был безумно благодарен Мияко за то, что она сделала
– Я в душ, – безапелляционно заявила лисичка, начиная сбрасывать одежду ещё в прихожей, прямо на пол. Пока она, покачивая бёдрами, дошла до дверей ванной комнаты, на ней оставались лишь полосатые трусики и лифчик, который она расстегнула в самый последний момент…
– Ты что-то хотел спросить, мой скромный господин? – раздалось сквозь шум воды.
Да, хотел. Но, кажется, напрочь забыл, что именно.
Я тупо поставил меч в угол, сел за стол и включил планшет. Теперь тема японских монстров неожиданно стала для меня очень актуальной. Если кицунэ опять начнёт уходить от ответа, увиливая всеми возможными способами, то я найду эту информацию сам. Главный котодемон, говорите? Что ж, богомерзкий Яндекс и Гугл инквизиторский мне в помощь. Искать пришлось недолго…
Морское побережье на островах Окинавы
– Как видите, она справляется.
– Твоя школа слишком жестока, отец.
– Но ведь вы сами прошли её.
– Мы сильнее, жёстче, уверенней, бесстрашнее, злее!
– Откуда же столько нежной заботы к маленькой, всеми презираемой сестричке?
…Госпожа Мияко-сан, рассказывая о своём женихе, мягко выражаясь, многого недоговаривала. Нэкомата был не просто опасен, а, судя по древним японским мифам, вообще являлся законченным маньяком. Он жрал людей десятками! Если обычный тигр-людоед старался поймать старика, девушку или ребёнка, то есть того, кто не окажет серьёзного сопротивления, то этот зверь просто шёл и уничтожал целые деревни! И он не просто убивал людей, он ещё сжигал их жилища и поля.
Огонь не останавливал это жуткое существо, более того, огромный демон не боялся ни отравленных стрел, ни отточенной стали, ни пороха, от него буквально не было спасения. Когда голодный Нэкомата спускался с гор, то он не знал пощады. Его пытались остановить героические самураи, просветлённые монахи, могучие сёгуны и даже светлые боги, но огромный дикий кот не подчинялся никому.
Не верить в его реальность было бы просто глупо. Если у меня дома живёт настоящая лиса-кицунэ, если за последние дни мне приходилось нос к носу сталкиваться с кучей других представителей
– Вдохновляет, не правда ли?
Я чуть было не подпрыгнул на табурете. Мияко стояла в дверях ванной комнаты в пушистом халате и с тюрбаном из полотенца на голове, стряхивая с мокрого хвоста последние капли на пол.
– Не сердись на меня, Альёша-сан. Никто не думал, что всё зайдёт так далеко. Профессор не хотел проблем для вашего мира, он был уверен, что, спрятав меня в чужой стране, навсегда избавит себя от преследования Нэкоматы. Уважаемый Сакаи сделал неверный шаг: он вдруг решил, что современный учёный способен справиться с глупыми крестьянскими суевериями…
Как вы понимаете, настало время очередной порции откровенности. Лиса никогда не стремилась полностью раскрывать все карты, возможно, подобная скрытность являлась национальной чертой жителей японских островов. В конце концов, не научись кицунэ прятаться от мира людей, они бы просто не выжили до наших дней как вид.
В своё время совсем ещё молодой юноша Иро Сакаи, подававший честолюбивые надежды, познакомился в токийском университете с неким господином Лю, чья семья более чем триста или четыреста лет назад переехала в Японию из Китая. Они поселились на острове Хоккайдо, купив большой дом и занимаясь врачеванием, чем быстро заслужили уважение соседей.
Сам же господин Лю получил хорошее образование, позволившее ему впоследствии преподавать в столице. В узких научных кругах его считали лучшим специалистом по древней китайской, японской и корейской мифологии, а также знатоком старинных рукописей.
Поскольку у опытного преподавателя и молодого студента оказались общие интересы, они быстро сошлись в искреннем порыве мужской дружбы, вместе снимая квартиру и упоённо работая над проблемами изучения магических свойств, приписываемых некоторым видам японской нечисти. В частности, влиянию ритмических строк стихов, песен и нерифмованных заклинаний на домашних нэко или на шестихвостых лис, склонных часто к музицированию.
В какое-то время Сакаи открыл для себя Хлебникова, поделившись этим со старшим товарищем. Действительно, поскольку «будетлянин» не слишком утруждал себя рифмами, ритмом, а в особенности понятным смыслом, его поэзия идеально подходила для перевода на любой язык.
Сакаи лично перевёл то самое заковыристое «Письмо двум японцам», после чего, вдохновившись новыми «творянскими» идеями, возжелал непременно посетить родину загадочного русского поэта. Однако сделать это ему удалось лишь через сорок с чем-то лет, уже будучи пожилым лысым профессором философии…
– А зачем он привёз тебя и всю эту японскую нечисть?
– Мой отец уговорил его взять набор открыток для подарка новым друзьям в России. В конце концов, какие-то дорогие вещи он просто не мог себе позволить, даже у нас профессора небогаты.
– Значит, твой отец – тот самый учёный Лю, – утвердительно заключил я, – и он сам спрятал тебя в набор открыток, чтобы избавить от брака с Котом. Но профессор знал об этом?
– Думаю, да. Подозревал, уж точно. Он очень неглуп. Но ты не прав, в открытке я оказалась скорее вопреки воле своей родни.