Кидала
Шрифт:
— Ты когда-нибудь была в здании, где подписывались контракты на бои Кассиуса Клея, Кличко, Виктора Малькова, Фримена и «золотого мальчика» Оскара де ла Хойя?
— Я в Вегасе-то впервые в жизни, а ты меня про какие-то здания спрашиваешь!
— Тогда экскурсия продолжается. Как гид, взявший на себя ответственность таскать тебя с собой, я покажу тебе офис, в котором работал пять лет.
Она вдруг посмотрела на него, и он сквозь свист ветра услышал:
— Andrey, ты сейчас убил кого-нибудь?
— Это для тебя важно даже при том обстоятельстве, что сам живой?
— Именно поэтому это для меня сейчас так важно…
— Ты рассуждаешь,
— Вполне.
— Тогда заткнись и не задавай мне больше идиотских вопросов…
— Просто я не хочу, чтобы ты сегодня обагрил руки кровью. — Это не донеслось бы до слуха Мартынова, если бы он не сбросил скорость и ветер не перестал свистать.
Он посмотрел на девушку с удивлением. Она не хочет, чтобы он сел. Примечательный факт — эти слова, произнесенные вполголоса… Мужественная девочка… Кажется, Мартынов, тебе симпатизируют, что совсем некстати. Волшебное создание! — она уверена, что разобраться с Малкольмом можно, не убивая…
Рассудив так, Мартынов задумался еще крепче. Если не думать о том, что пожар кого-то лишил жизни, то он действительно никого не прикончил. Удивительно только, что он не испытывает от этих воспоминаний ни удовольствия, ни досады.
Вынув из кармана телефон, он набрал кнопку срочного вызова и стал ждать.
— Андрей! — донесся до него через секунду родной русский голос.
— Как там у тебя?
— Бандюган за дверями сменился ментом. Я угостила его салатом из крабов. Представляешь, съел…
— Я бы тоже сейчас съел салат за восемнадцать долларов.
— Ты голоден? — обеспокоенно засуетилась Маша. — Ты, вообще-то, там ешь или нет? Ты откуда звонишь?
— Через квартал от тебя в будке стою… Ем, не волнуйся. Только что жарким баловался. Вот только не понял: какой мент, Маша?
— Перед моей дверью сидит мусор и читает «Лайф», — разборчиво, как разговаривают жены с непутевыми мужьями, стала втолковывать Мартынову она. — Этого урода с расстегнутой до пояса рубашкой больше нет. Может, это тоже бандюган?
Мартынов рассмеялся и с едкой улыбкой почесал подбородок.
— Нет, дорогая, это полицейский… Я вот только не понимаю, что он делает у твоих дверей. Фокусы Малкольма, однозначно. Но тебе ничего не грозит, милая. Если хочешь, впрочем… у тебя в номере стоит пузырек с розовой этикеткой. Плесни треть в бокал с колой, дай человеку напиться. Он после салата, верно, от жажды умирает…
— Ладно, дам. Только странно все это. И ты поднимай воротник, пожалуйста. На улице осень, не простудись…
Глава 11. Ночь откровений
Детектив Чески работал, повинуясь одному ему известным принципам поиска. Справедливости ради надо сказать, никаких особых принципов, вопреки представлению МакКуина, не было. Просто старый сыщик уже знал, кого ищет, и довольно ясно представлял себе круг интересов и возможностей своих фигурантов. Если Мартенсон прилетел в Лас-Вегас, значит, первым делом он навестит дом Малкольма. Это был настолько же бесспорный факт, насколько не подлежал обсуждению тот факт, что теперь эти двое следуют в головной офис «Хэммет Старс». Если бы речь шла о розыске бытового убийцы или вымогателя,
Таких мест в Вегасе, по представлению Чески, было два: дом главы «Хэммет Старс» и его офис неподалеку от арены, где проводятся рейтинговые бои.
С домом все ясно. Дома больше нет. Оставался офис.
В пути Чески связался с Нью-Йорком и попросил соединить его с оператором наружного наблюдения, ведущего отсечку разговоров Малкольма в Вегасе. Проще было переадресовать запрос в полицию Лас-Вегаса, но Чески решил быть последовательным и от услуг коллег отказаться. Если он привезет Малкольма или Мартенсона, или хотя бы кого-то одного из них в Нью-Йорк, он чрезвычайно порадует лейтенанта Кросби и утрет нос коллегам на Юге. Транспортировка подозреваемого за счет полицейского департамента из Вегаса в Нью-Йорк должностным проступком не считается, равно как и нежелание просить помощь у коллег на месте.
Приняв сообщение о контакте Малкольма посредством мобильной связи, Чески тотчас включил на своей трубке цифровой диктофон, записал отчетную запись оператора и распрощался.
Потом включил и прослушал.
Из разговора следовало, что он, Малкольм, звонит некоему Джексону и сообщает о том, что интересующее Джексона лицо в данный момент следует к спортивной арене, расположенной на The Strip — центральной улице города. Малкольм просит поддержать его, поскольку свои условия договора выполняет ответственно, чего, собственно, ждет и от собеседников. Джексон сказал что-то вроде «адью», из чего не только Чески, но и, видимо, сам Малкольм не понял: будет помощь или нет.
— Это тот самый Махани Джексон, распечатку разговора которого с Малкольмом я вам передал? — спросил МакКуин, и вопрос его после посещения Бруклинского моста странным не выглядел, поскольку Чески разговаривал с корейцем наедине. — А чем в данной истории важен этот Джексон, если не считать, что у него какие-то обязательства перед Малкольмом?
Если бы в машине находился третий, тот, кто был посвящен в суть приватного разговора Чески с корейским иммигрантом, то он очень удивился бы тому, как детектив объяснил коллеге «кто такой Джексон»:
— Сомерсет, сынок, мистер Джексон — глава одной из этнических мафиозных группировок Нью-Йорка. Я думаю, что его банду глава «Хэммет Старс» привлек для устранения Мартенсона. А что, у тебя есть мысли на этот счет?
МакКуин, управляя стремительно мчащимся по The Strip «Фордом», пожал плечами.
— Просто я вспоминаю их телефонный разговор…Я сдержу обещание, если вы только что сдержали свое…Так, кажется, Джексон засвидетельствовал свою дружбу Малкольму. О каких именно ранее заключенных обязательствах может идти речь? Если под Бруклинским мостом произошла встреча русского с людьми Джексона и после этого Мартенсону удалось бежать, значит, речь шла не об убийстве. Нажать на спуск — секунда времени, которая оплатилась бы Малкольмом сполна. Однако Джексон убивать Мартенсона сразу не стал, и это кажется мне удивительным… Вы не рассматривали версию, по которой Мартенсон должен и Малкольму, и Джексону?