Киев
Шрифт:
– Обходим омуты, прежней Волной оставленные, – пояснял послушник. – Каждый раз, как схлынет, – ищи от нее подарки.
– Ловушки? – со знанием дела спросил Зигфрид. – Вроде «гейзеров», «гнойников», «мертвых зон»?
– Что? – послушник пожал плечами. – А, нет, таких не знаю. Но встречается у нас, к примеру, «свечная жижа». В нее сдуру влезешь – и будешь потом заживо оплывать, как свечка, пока совсем не стечешь с собственного скелета.
– Звучит мерзко, – заметил Книжник.
– Выглядит не лучше, – буркнул Назар. –
– Гром – мокрый? Это как?
– А очень просто. Как громыхнет ни с того ни с сего – и какой бы ты ни был герой, а в штаны наделаешь.
– Брось! – Книжник хохотнул, решив, что спутник пошутил. – Что, серьезно? Так это вроде как даже забавно получается.
– Ну да. Только гром с тобой навсегда остается и каждый день в твоей голове гремит – только успевай подштанники стирать. А хорош ли воин, который то и дело обгаживается?
– Хм… – проговорил Зигфгид. – Ты уж тогда внимательнее как-то нас веди. А то как-то совсем не интересно славу дристуна заслужить.
Впрочем, и безо всякого «мокрого грома» здесь хватало поводов испачкать исподнее. Забравшись в какой-то тесный двор, образованный безглазыми многоэтажками, Назар остановился в недоумении и принялся нервно оглядываться. Следом остановились остальные, невольно пытаясь проследить взгляд проводника. Один только Ведун стоял неподвижно с напускным равнодушием. Высоко над его головой мерзко вскрикивали медленно кружащие твари.
– Что-то не так? – быстро спросил Зигфрид. Его правая ладонь рефлекторно сжалась, словно нащупывая рукоять меча.
– Я не могу понять… – пробормотал Назар. – Здесь же должен быть выход. Вон там, где сейчас дом стоит…
– Этот, что ли? – Зигфрид с интересом поглядел в сторону серой многоэтажки. С сомнением поглядел на Назара. – Может, ты перепутал? Заблудился и мы не тем путем пошли?
– Я уже подумал об этом, – растерянно отозвался послушник. – Да только вот мой знак – я нарочно им безопасный путь отмечаю… – он кивнул в сторону ближайшей стены, на которой некогда был выведен углем бледный от времени крест, обведенный кругом.
– Не могли же здесь построить новый дом? – семинарист с сомнением поглядел на послушника. – Или могли? Неужто у вас еще строят дома?
– Ты с ума сошел, – отозвался тот. – Кто же сейчас многоэтажки строит?
– Тогда что это значит? – спросил Тридцать Третий.
– Это значит, опять вы на свою глупую веру положились, – произнес Ведун. – Как те страусы.
– О чем вы? – пролепетал Назар.
Ведун не ответил. Просто вышел вперед и выбросил перед собой длинную костлявую руку – в сторону странного дома, которого не должно было здесь быть. И будто дыхнуло горячим ветром, взметнуло полы его длинного балахона. Бетонная громада вдруг пошла мелкой рябью – и растаяла, обнажив за собой темный проход в старых развалинах.
Обалдевший Книжник шагнул в ту сторону, стремясь рассмотреть поближе произведенный Ведуном эффект.
– Что это было? – потрясенно спросил Назар.
Ведун опустил руку, но смотрел не на спутников – он внимательно оглядывал пустые глазницы окон.
– Засада! – тихо сказал Зигфрид и потянул меч из заспинных ножен. – Кто-то на нас видения наводит!
– Похоже на то… – пробормотал Книжник приподнимая арбалет на уровень глаз. – Эй, Назар! Кто здесь у вас умеет в чужих мозгах ковыряться? Может, шамы?
– Шамы? – растерянно озираясь, пробормотал Назар. – Не знаю…. Нет у нас никаких шамов…
– Смотрите! Опять! – крикнул Тридцать Третий.
Все обернулись.
– Какого Вотана… – Зигфрид изумленно поднял руку, как будто нащупывая воздух перед собой.
Пока они разглядывали несуществующий дом впереди, за спиной неведомо откуда выросла десятиметровая кирпичная стена – совершенно натурального вида, покрытая застарелыми трещинами и разводами цементного раствора.
– И здесь! Опять! – воскликнул Назар, крутясь на месте, как безумный, и тыча пальцем то в одну, то в другую сторону.
На месте растаявшего «дома» уже возник новый – но уже гораздо ближе и несколько грубоватый, как будто слепленный на скорую руку. И тут же, как в бредовом сне, из земли вырос еще один дом, поменьше, а из него поползла вбок кривая кирпичная стена. Все это росло, приближалось, смыкая вокруг пораженных людей все более и более тесное пространство. Как-то отстраненно Книжник отметил про себя: все эти новые дома и стены – просто копии тех, что стояли рядом, – будто кто-то делал мгновенные полноразмерные копии того, что видел вокруг. Но кто он, этот «кто-то»?!
А люди топтались на месте, не зная, что делать, куда бежать, где прятаться, с какой стороны ждать удара, – ведь происходящее не могло быть каким-то бессмысленным развлекательным зрелищем.
И в центре всего этого, закрыв глаза и воздев жилистую руку, стоял Ведун и тихо бормотал какие-то заклинания. И вдруг Назар набросился на него, вцепился в основание черного капюшона, закричал высоким срывающимся голосом:
– Это же ты – ты все устроил, да?! Ты – посланник Сатаны, ненавистник праведной веры! Ты решил погубить наши души!!!
Ведун распахнул огромные бешеные глаза, с силой оттолкнул взбесившегося послушника, потряс над головой кулаками, зычно выкрикнув:
– Да отвяжись, кретин, фанатик несчастный! Я же пытаюсь сдержать их!
– Кого их?! – упавшим голосом спросил Книжник.
Ответа не последовало.
И началось.
Все эти грозно надвигавшиеся дома и стены вдруг поплыли грязными акварелями, а из них полезли какие-то черные мохнатые лапы. Настолько омерзительные и страшные, что из глотки семинариста вырвался полный ужаса вопль – только после этого он выпустил в жуткую мешанину шевелящихся конечностей первый арбалетный болт.