Киев
Шрифт:
– Ваши страусы, может, и глупы, – тихо сказал Назар. – И наверняка давно вымерли. А мы живы. Потому что вера и ваш глупый песок – разные вещи. И живы мы только благодаря нашей вере.
Ведун не стал продолжать спор. Просто сложил на груди руки – и замолчал в своей излюбленной манере. Он сказал все, что считал нужным.
А Зигфрид все не мог успокоиться:
– Я все-таки не понял насчет страусов. Если они при виде врага прятали голову в песок – как они вообще выживали?
– Так тебе же сказали – вымерли они! – отмахнулся Книжник.
– Погоди! В Последнюю Войну-то почти все вымерли, – возразил вест. –
– Ну, допустим.
– А если асфальт?
Книжник изумленно уставился на друга, забыв, о чем хотел сказать.
– Да при чем тут страусы?! – возмутился послушник.
И снова его оборвал издевательский смех Ведуна. Зигфрид хмуро поглядел на него и сказал:
– Понятно, ты все это выдумал, бродяга. Не бывает таких зверей, чтобы башку прятали, а мясо хищным тварям подставляли.
– Вот вы тут смеетесь, а между тем беда надвигается, – тихо сказал Назар.
– Что еще за беда? – лениво спросил Зигфрид, которому, видно, надоел уже этот разговор. – Если ты про свою Саранчу – так мы вроде всех разогнали…
– Те, что на вас напали, – всего лишь передовой отряд, разведчики, – пояснил послушник. – За ними всегда приходит большая стая.
– Всегда? – повторил Зигфрид.
– Всегда. Когда город пустеет, его некому защищать.
– А чего это он пустеет? – спросил вест.
– Да, точно, – подхватил Книжник. – Мы тоже заметили, что город будто обезлюдел, причем совсем недавно.
Назар медленно кивнул:
– Это верно. Живущих на этом берегу немного, но и те ушли или попрятались. Понимаете, Саранча – это малая беда. Большая приходит следом. На город идет Волна.
– Волна… – повторил Книжник. Его вдруг осенило. – Это то странное свечение на западе?
– Да.
– Что же это такое? Что-то вроде Поля Смерти?
Назар пожал плечами:
– Трудно сказать. Чем-то похоже. Только Волна не имеет четких границ – она накатывает, как прилив, и уходит на несколько лет. И всегда возвращается. Отцы-настоятели считают, что это кара божья. Испытание, которое посылают нам раз в несколько лет.
– И чем она страшна, эта Волна?
– Она несет безумие. Безумие и смерть. Уходя, оставляет мертвые тела и разрушенные дома. Предсказатель говорил, что Волна – это испытание, посланное Богом: оно или сделает нас сильными, способными возродить город и земли вокруг, или убьет всех до единого.
– Кто он, этот Предсказатель? – спросил Зигфрид. – Ваш вождь?
– Это великий человек, – сказал послушник, и голос его потеплел. – Он не был ни вождем, ни служителем Лавры, но именно он предсказал приход Волны. Никто не хотел ему верить – слишком страшное будущее рисовал он. И Предсказателя изгнали из города. А следом пришла Волна.
– Ничего нового в этом подлунном мире, – мрачно усмехнулся Книжник. – Никто не любит горькой правды.
Он вспомнил, как сам был изгнал из Кремля, – и это за все хорошее, что он сделал для своего народа [3] . Люди неблагодарны по своей природе, но это не значит, что им надо лгать. Надо раскрывать людям глаза на истину – пусть даже за это придется поплатиться самому. И однажды люди примут твою правоту. Правда, хотелось бы к тому времени остаться в живых и
3
Об этих событиях рассказано в книге Владислава Выставного «Кремль 2222. Транспортное кольцо».
– Первый удар Волны был особенно страшен, – продолжал Назар. – Никто ведь не успел подготовиться. Тогда уцелели лишь те, кто спасался верой, – под сенью Лавры, да те, кого успели спрятать за стенами Печерской Крепости…
– А Саранча что же, не боится Волны? – спросил Зигфрид.
– В том-то и дело, что нет. Отдельные особи в стае лишены воли и разума – в их душах просто нечему ломаться. Оттого при наступлении Волны для них наступает время Жатвы – когда никто не в силах встать у них на пути. Они приходят – и сжирают все на своем пути. После них не остается ничего – даже если кому-то и удается уцелеть после Волны и набега, за ними приходит голод и смерть. Только Крепость не дает городу исчезнуть с лица земли окончательно. И каждый раз из Крепости начинается новое возрождение…
– Все это очень интересно, – оборвал Назара Зигфрид. – Но нам-то что теперь делать? С одной стороны на нас эта самая Саранча лезет, с другой – Волна надвигается. Так?
– Выходит, что так, – признал Назар.
– Я все же не понял, что это за Волна, – продолжил вест. – Допустим, что-то вроде Поля Смерти, что не намного веселее. А мы без брони беззащитные, как детеныши крысособаки, – просто бери голыми руками. Ладно бы на колесах были – так по твоей милости должны тут сидеть и дожидаться исхода.
– А если мы дальше пешком пойдем? – осторожно предложил Книжник.
– Пешком вам не прорваться – Саранча не пустит, – покачал головой Назар. – А если и повезет – все равно вам не уйти от Волны. Она на несколько дневных переходов достанет – и тогда вам конец.
На этот раз тишина была долгой и давящей.
Что тут спорить – они влипли, и влипли всерьез. Только сейчас стало понятно, какой силой был их «Дракон» на бескрайних просторах мертвого мира. И его сила – даже не в броне и пушках, а в способности преодолевать огромные расстояния, на огромной скорости, недостижимой ни для всадников Кремля, ни даже для танка, на котором однажды прикатил в Кремль лихой ратник Данила. Мобильность – вот настоящая сила, обретенная ими в виде трофейного «Дракона». Дополненная броней и огневой мощью, эта сила превращалась в настоящую власть, которой не стоило бы попадать в плохие руки. Можно только представить себе, в какой ярости сейчас Кэт и ее подручный – Пузырь, возомнивший себя командором. А теперь они – словно боги, потерявшие магические способности и ставшие простыми смертными.
– Вам стоит пойти со мной, – тихо предложил Назар.
– С тобой? Куда? – Книжник пожал плечами. Он все еще не вышел из своих мрачных размышлений.
– В Крепость, в Лавру, – уже тверже сказал Назар. По-видимому, ему самому понравилась эта мысль. – Нет, правда, – я, можно сказать, вас подставил, я и постараюсь помочь!
– А чем нам помогут в твоей Лавре? – усомнился Зигфрид. – «Дракона» починят, что ли?
– Это я не знаю. Но отцы-настоятели – мудрые люди, наверняка найдут какое-нибудь решение.