Кингчесс

Птица Алексей

— Возможно, — дипломатично согласился морской министр. — Но благодаря действиям этого крейсера, который привел японцев в замешательство, у наших крейсеров появилась возможность прорваться, нанеся существенные потери японцам.

— И в итоге?

— В итоге, наши адмиралы, благодаря общественному резонансу этого подвига чернокожих бойцов, стали действовать более решительно. Адмирал Макаров, командуя крейсером «Дмитрий Донской», пал в бою с японской эскадрой адмирала Того, в бою при Порт-Артуре, уровняв наши силы. Бой закончился вничью. А эскадра Рожественского смогла прорваться

в Порт-Артур, потеряв, при этом, меньше половины своих кораблей, и то, в основном, тихоходы, благодаря изрядно уменьшившимся силам японцев.

— Это я знаю, — ответил император.

— Действия нашего флота, Ваше Императорское Величество, позволили сковать силы японцев и прервали их бесперебойный подвоз своим войскам, находящимся на материке, личного состава резерва, а также необходимых им боеприпасов и имущества.

— Я понял, — прервал его император, — Благодаря этому Россия смогла заключить выгодный для себя нейтралитет, при посредничестве САСШ, скажем так, весьма нам навязанный нейтралитет. И теперь мы имеем призрак надвигающейся мировой войны. Нам надо готовить флот, Алексей Алексеевич, чует моё сердце, он скоро нам понадобится, очень скоро.

И император задумчиво помолчал, поглаживая перьевую ручку.

— Ступайте, адмирал, и готовьте флот к войне.

— Но, мой император?!

— Да, да, Алексей Алексеевич, к войне! Она не за горами, 1906 год уже на дворе. У нас осталось два-три года на подготовку, и, как бы мы не хотели войны, нам всё равно её навяжут. Я приложу все силы, чтобы этого не случилось, но… Ничего нельзя предсказать заранее. Возможно, что у нас не будет другого выхода. Возможно…

Адмирал молча вытянулся, а потом, развернувшись, быстро вышел из негостеприимного кабинета.

* * *

Премьер-министр Британской империи организовал заседание правительства, желая услышать от собравшихся подтверждение своих мыслей. Здание Парламента Великобритании было недавно полностью восстановлено, отремонтировано и требовало новых действий от тех, кто заседал в нём.

После трагической гибели маркиза Солсбери, произошла целая чехарда назначений и смен премьер-министров. Ни один из них не продержался и года на своей должности. Военные неудачи в Африке подкосили политический истеблишмент Англии, но не сломили его. Да и как иначе, когда он формировался в течение столетий, и теперь борьба лишь перешла в скрытую фазу.

— Негр должен быть уничтожен! — с таким девизом всходил на должность очередной премьер и уходил с неё молча, проклиная неудачи отрядов убийц и военных, пока должность не занял либерал Герберт Генри Асквит.

На повестке дня возник уже другой вопрос, который был важнее Африки. Африка может и подождать. Великая Британская империя умеет ждать и умеет выжидать. Да и не только в одном негре была проблема. Британская империя трещала по швам. Бывшая до этого мировой фабрикой, она стала стремительно сдавать свои позиции новому финансовому монстру, пока ещё не твёрдо стоящему на ногах, но обещавшему стать мировом гегемоном в дальнейшем.

Недавние успехи Российской Империи в Корее дали повод активнее использовать внешнюю политику и активизировать революционеров,

чья деятельность оплачивалась из бюджета Англии. Это дело предстояло решить прямо сейчас.

— Господа министры, пэры и сэры, на повестке дня стоит вопрос дальнейшего существовании Великобритании, как империи. Недавние успехи России, на востоке, опасно приблизили её к доминированию в Евразии. Япония побеждена. Да, да, на тех условиях, что был заключён Вашингтонский мир, её невозможно назвать не проигравшей стороной.

— Российская Империя раскинула свои щупальца в Корее и грозит подмять ближайшие к себе территории Манчжурии, плотно обосновавшись в Харбине. Наши интересы под угрозой! Они проникли в Среднюю Азию, на очереди Афганистан, а за ним Индия! Если мы не предпримем никаких шагов в отношении Российской Империи, то породим коварного монстра, готового подмять под себя всю Европу и распространить своё влияние на азиатские территории, включая и Индию. У кого есть вопросы?

Ожидаемо, ни у кого не возникло никаких вопросов. Все прекрасно понимали сложившуюся ситуацию, не о том ли им вдалбливали в головы в закрытых интернатах, воспитывая дух старой «доброй» Англии, на деле оказывавшейся исключительно циничной и расчётливой политикой.

Это в дуболомной Германии распалялись очевидные лозунги: «Германия — прежде всего!». Так… в открытую… дела не делаются. Деньги любят тишину, и также её любят импозантные джентльмены в смокингах. Никто не собирался игнорировать интересы своей альма-матер, наоборот, это было главной целью настоящих денди. Никто и не с кем не заключал письменных договоров, достаточно было слова джентльмена, и вопрос решался.

Это трудно понять русскому человеку, который привык либо к приятельским отношениям, либо к договорам, но англосаксы делают дела иначе. Договор договором, а устное соглашение отдельно. Ну, а кто не соблюдал его, тот и не жил долго на этой грешной земле. И чёрный царь играл с ними теми же картами, по тем же правилам, и пока его оставили в покое.

— Кто хочет высказаться, господа?

— Позвольте мне, лорд-канцлер? — первым слово взял министр иностранных дел.

— Мы вас внимательно слушаем, сэр Эдвард Грей.

— Господа, перед нами стоит в высшей степени сложная задача, для решения которой я предлагаю заключить военный союз с Германией.

В зале послышались удивлённые восклицания.

— Да, да, уважаемые пэры, я не шучу. В настоящий момент Германия наиболее удобный для нас союзник, которому чрезвычайно выгоден разгром Российской Империи. Скажем так, она кровно в нём заинтересована!

— Но, как тогда быть с французами? — задал вопрос новый министр по делам колоний Уинстон Черчилль.

— Ваша горячность и молодость чрезвычайно импонируют мне, уважаемый Уинстон, но французы не заинтересованы в разгроме России, они заинтересованы в победе над Германией и её ослаблении. А мы и Германия, заинтересованы в её раздроблении. Россия обладает многими ресурсами и в один прекрасный момент может подмять под себя всю Европу. Многие против этого.

— А не помешает ли нам Франция, если узнает о наших переговорах с Германией? — задал вопрос лорд-канцлер.