Клан Инугами

Екомидзо Сэйси

Киё снова кивнул, но в этот момент вмешалась Тамаё:

— Киндаити, но кто же был в моей комнате той ночью?

— Разумеется, Сизума. Он вернулся в дом раньше времени. Все еще были на поминальной службе по господину Такэ, а он прокрался в вашу комнату.

— Но зачем?

— Теперь, когда Сизума мертв, об этом можно только гадать, но я полагаю, что он искал часы — карманные часы с отпечатком его пальца.

— Ах! — воскликнула Тамаё, закрыв рот рукой. Для нее тоже все стало на свои места.

— Сизума никак не думал, что отпечаток руки Киё может оказаться в таком месте, как святилище Насу. Однако во время спора об отпечатке руки вечером пятнадцатого он, очевидно, догадался о том, что вы заполучили

отпечаток его пальца на часах. Сизума использовал господина Киё, и семья получила отпечаток руки. Он справедливо полагал, что, единожды получив его, они никогда не станут требовать повторения. Но вот если бы вы принесли эти часы и сравнили отпечаток пальца на них с отпечатком руки настоящего господина Киё из святилища Насу, его план провалился бы. Ему необходимо было найти часы. Это значит, что шестнадцатого числа Сизумы не было здесь, в этом доме, иначе он знал бы то, что вы сообщили утром: вы отдали часы Такэ вчера вечером, и куда они делись, неизвестно. И знаете, я все еще не могу понять, куда они подевались.

— Они у меня, — прозвучал холодный голос Мацуко.

Открыв шкатулку, стоящую на подносе и полную щипаного табака, она выудила из-под листьев золотые карманные часы, положила их на татами и толчком отправила Киндаити. Все глаза следили за этой золотой вещицей, которая, крутясь, скользила по полу, и у всех волосы встали дыбом, потому что все воочию увидели самое верное доказательство вины — тот, у кого обнаружились эти часы, и был убийцей Такэ.

Мацуко криво улыбнулась.

— Я ничего не знала об этом отпечатке. Но когда я ударила Такэ в спину, он сперва пошатнулся, потом упал, и часы выскользнули у него из кармана. Подобрав их, я поняла, что это те часы, которые Киё… лже-Киё… отказался починить Тамаё. Я совершенно не знала, почему они оказались у Такэ, но что-то мне в этом не нравилась, вот я и решила прихватить их и спрятать.

И снова случайность! Ведь Мацуко не знала истинной роли этих карманных часов, когда решила их спрятать. Цепочка совпадений, какие нередко случаются в жизни.

Да, многие загадки в деле Инугами уже получили свое объяснение, но о многом еще предстоит узнать.

Безутешный странник

— Благодарю вас, госпожа Мацуко. Теперь, когда часы нашлись, все встало на свое место. — Киндаити смущенно откашлялся и повернулся к Киё. — Господин Киё, полагаю, мы выяснили все, что касается первого убийства. Давайте перейдем ко второму. У вас очень усталый вид. Так что, наверное, лучше я буду задавать вам вопросы, а вы отвечайте по мере возможности. Хорошо?

Киё слабо кивнул.

— Итак, не знаю, где вы прятались после того, как покинули эту виллу ночью шестнадцатого ноября. Однако двадцать пятого ноября, в день, когда произошло второе убийство, вы находились в заброшенном доме в деревне Тоёхата. Вы видели, как господин Томо принес в дом барышню Тамаё и пытался овладеть ею. Вы выскочили из своего укрытия, бросились на него, и в конце концов вам удалось привязать его к стулу. Потом вы позвонили Макаке, верно?

Киё ответил безжизненным голосом:

— Да, я думал, что Макака, когда примчится спасать Тамаё, он и Томо тоже развяжет.

— Понятно. Но Макака не обратил внимания на мольбы Томо и отвез домой только барышню Тамаё, и прошло немало времени, прежде чем господину Томо после долгих усилий часов в семь-восемь удалось высвободиться. Скинув путы, он надел исподнюю рубашку, рубаху, куртку и так далее и поспешил прочь. А поскольку Макака взял его моторку, он отправился домой на гребной лодке, оставленной Макакой.

— Что! Вы хотите сказать, что Томо в тот вечер вернулся на виллу? — удивленно воскликнул инспектор Татибана.

— Да, инспектор. Вы видели ссадины

от веревки на коже Томо. Чтобы появились такие повреждения, веревка должна быть затянута не слишком туго. Но когда мы нашли господина Томо, связанного и с кляпом во рту, она просто врезалась ему в кожу. Это значит, что кто-то еще раз привязал его. Да еще пуговица от его рубашки — она оказалась в руках у барышни Саёко, но если она с того самого дня не покидала поместья, стало быть, нашла ее где-то здесь, в доме, либо в саду. Вот я и подумал, что господин Томо должен был вернуться в тот вечер и был убит здесь.

Инспектор Татибана согласился, тяжко вздохнув.

— Получается, что это Киё отвез труп обратно в заброшенный дом?

— Думаю, что так и было. Господин Киё, мне хотелось бы услышать об этом от вас. Зачем вы пришли в этот дом той ночью?

Плечи у Киё задергались, и, вперив в татами остекленевший взгляд, он тихо заговорил:

— Это было совпадение. Опять проклятая случайность. Оставив брошенный дом в деревне Тоёхата, я понимал, что туда мне больше возвращаться нельзя. Я был совершенно уверен, что Томо не видел моего лица, но полиция, конечно же, сразу выяснит, что здесь побывал репатриированный солдат, и постарается выследить его. Прежде я прятался то здесь, то там — что-то мне мешало покинуть эти края, но тут подумал, что ничего мне другого не остается, как уехать, может быть, в Токио. Однако для этого мне нужны были деньги — и довольно много денег. Поэтому, надеясь обсудить все это с Сизумой, я снова пробрался в поместье и свистнул ему. Один раз таким способом он мне выдал какую-то сумму. И в ту ночь Сизума тут же вышел на свист, и мы встретились, как всегда, в лодочном сарае. Когда я рассказал, что случилось и что я хочу уехать в Токио, он приободрился, потому что давно хотел, чтобы я убрался из этих мест подальше. Мы разговаривали, а тут к воротам канала со стороны озера кто-то подплыл на лодке и, обнаружив, что они заперты, перебрался через дамбу в сад. Мы насторожились и, выглянув из окна сарая, увидели, что это Томо.

Киё смолк, но тут же продолжал:

— Я был удивлен, я ведь думал, что Макака непременно развяжет его и что Томо давно уже дома. Вид у него был измученный и растерзанный. Миновав сарай, он потащился к дому. Мы молча смотрели ему вслед, как вдруг из темноты за его спиной появились две руки и набросили ему на шею что-то вроде веревки.

Киё снова смолк и утер трясущейся перевязанной рукой пот со лба. Жуткое молчание воцарилось в комнате. Черное пламя ненависти полыхало в глазах Умэко и Кокити.

— Борьба кончилась в мгновение ока, Томо рухнул на землю. Человек, удушивший Томо, вышел из тени, склонился над телом, потом выпрямился и огляделся. И я… я…

— Узнали, кто это?

Киё кивнул и снова содрогнулся.

Какая ужасная шутка судьбы — Киё стал свидетелем еще одного чудовищного преступления своей матери. Разве это не наихудшая участь, которая может выпасть на долю человека?

— В ту ночь… — Так начала Мацуко, совершенно не обращая внимания на свирепые взгляды присутствующих. Голое ее был лишен всякой интонации, словно она читала стихи по памяти. — Как раз в середине урока игры на кото мне зачем-то понадобилось зайти в комнату Киё. Не знаю, известно ли вам, что круглое окно в этой комнате выходит на озеро. Я вошла в комнату, окно было открыто, и совершенно случайно я увидела, что какая-то лодка подплывает к берегу. Лодка исчезла за лодочным сараем, но я поняла, что это, должно быть, Томо — потому что еще только вечерело, когда Умэко забеспокоилась, куда он подевался. Я потихоньку вышла из флигеля, подождала в тени и увидела, что к дому идет действительно Томо. Я сняла веревочный шнур с пояса кимоно и набросила ему на шею сзади. Он, должно быть, ужасно ослабел, потому что почти не сопротивлялся.