Клетка
Шрифт:
— У всех картелей есть свои уши… связи.
Мои ноздри раздуваются.
— Я был под их радаром, пока ты… — тычу пистолетом в его лоб, уставившись на него. — Пока ты не убил парня Хесуса в моём чёртовом дворе. — Всё, что кружится в моей голове — это гнев и ненависть. Моя жизнь, блин, когда-то, была идеальной. Я сжимаю челюсть, воображая, как пуля выносит мозги из его головы.
— Джуд… — слишком спокойно говорит Габриэль, — подумай сам. Ты убьёшь меня, и окажешься в дерьме. Не забывай, кто я. Ты действительно хочешь, чтобы два картеля охотились на тебя как на собаку? —
Я хочу убить его, но не могу поступить так чертовски глупо. Я пришёл к Габриэлю за защитой от парней Доминго, на случай, если они когда-нибудь узнают, что я выдал его чёртову бесполезную задницу. Я знаю силу, которую он держит. Вздыхая, я опускаю подбородок на грудь, и Габриэль кладёт руку мне на плечо.
— Я уезжаю, — поворачиваюсь и указываю на него. — Не следуй за мной. Забудь, что знаешь меня, этого дерьма никогда не было. — Я последую за Тор и Кайлой, и мы поедем куда-нибудь ещё. Начнём сначала. Италия. Германия. Чёртова Африка. Мне всё равно.
— Парень Хесуса был за пределами твоего дома, когда я пришёл, поджидая, теперь, весь этот спектакль для тебя или меня, я не знаю. Но он был там, — Габриэль вздыхает. — Это неумолимый мир, в котором мы с тобой живём, и он не тот, где ты можешь убежать, Джуд. Всё намного сложнее. Если картель сделал послание тебе, они выследят тебя везде, хоть на краю света, — он делает паузу, и я смотрю вверх, глядя сквозь него. — Они глубоко врезаны в каждую нить общества. Они найдут тебя. Есть только один способ, которым ты остановишь картель — это убить их первым.
— Убить картель? — фыркаю я. — Да, Габриэль, это же так просто, — я машу пистолетом в воздухе, — уничтожить ублюдочный картель… — я киваю ему. — Настолько простая миссия, что ты просто не захотел марать руки, полагаю? Блядь, — я качаю головой.
— Думаю, мог бы, — говорит Марни, закуривая ещё одну сигарету. Мы с Габриэлем поворачиваемся и смотрим на него. — А как насчёт того русского парня, который держит вас двоих за яйца? — усмехается он.
— Марни, какого черта?
— В жопу русских, — рычит Габриэль, пиная Андреа в бок. — И тебя в жопу тоже.
Марни пожимает плечами.
— Лично у меня сейчас нет никаких проблем, — отвечаю я. — Мне нужно добраться к Тор и Кайлы.
Я смотрю на резню передо мной, и ко мне медленно приходит осознание всего. Образ жизни, которую я прожил — ты никогда не сможешь очистить себя от этого. Это всегда будет преследовать тебя. В твоём шкафу всегда будут прятаться скелеты, всегда те, кто ищет мести. Убить или быть убитым до того дня, когда ты, чёрт возьми, умрёшь, или, по крайней мере, уничтожишь каждого врага, которого когда-либо имел. Это не вина Гейба. Это моя вина. Я преступник. Я крыса. И я всегда знал в глубине души, что, в конце концов, всё приведёт к этому. Я чертовски зол, в ярости на себя за то, что приехал за Тор. Я должен был позволить ей существовать без меня, пусть она продолжала бы думать, что я мёртв. Как бы это ни уничтожило меня, я должен был позволить ей и Кайле жить дальше, потому что тогда они были бы в безопасности. Это была моя эгоистичная потребность любить их, моя слабость к тем
— Чёрт возьми, помоги мне убрать это дерьмо отсюда, — говорю я, взглянув на Габриэля. — Ты можешь придержать его где-нибудь?
Широкая улыбка появляется на губах Габриэля.
— Конечно.
— Не убей его, блядь, Гейб. Я серьёзно, — смотрю на Андреа, наклоняюсь и хватаю его за руки. — Ты не будешь угрожать моей семье. Клянусь Богом, я заставлю тебя страдать. И я немного устал от пыток за эти дни, — я тащу его по полу, — поэтому решение проблемы не затянется.
Габриэль смотрит на след крови от Андреа.
— Чёрт, он может умереть.
— Ему повезло, что он всё ещё жив, — говорит Марни. — Тор — чертовски хороший стрелок.
Да-а-а, моя девочка.
Я смотрю на Габриэля.
— Помоги мне вытащить его наружу?
Габриэль вздыхает, наклоняется и хватает Андреа за лодыжки. Мы поднимаем его и переносим через тела и вниз по лестнице, кровь капает с его раны. Мы выходим на крыльцо и идём к моей машине. Марни шаркает перед нами, открывая дверь, чтобы мы могли забросить Андреа внутрь. Он стонет от боли, когда попадает на заднее сиденье. Я встаю в дверях машины, достаю из кармана сигарету и закуриваю.
— Почему они пришли за моей семьёй? — спрашиваю, чертовски уверен, что ответ будет: Доминго.
Андреа открывает глаза, вздрагивая, когда садится на сиденье.
— Чёрт… — он глубоко вздохнул, — ты!
Я затягиваю сигарету и прищуриваюсь, выдувая дым.
— Боже, я ненавижу таких чёртовых панков, как ты. — Я наклоняюсь в салон машины и выдуваю дым ему в лицо. Его ноздри раздуваются, когда он сжимает живот. Я беру сигарету и втираю её в его щеку. Он кричит, плюёт и ругается, когда я отхожу от машины.
— Ты знаешь, мы можем использовать это в наших интересах, — произносит Габриэль, глядя на дом. — Все мертвы. Если мы оставим его здесь, он умрёт… — он выгибает бровь. — Мы можем подлатать его. Тогда позвонишь Хесусу и расскажешь ему об этом. По-настоящему вздрючишь их, — он усмехается: — Нет лучшего рычага, чем сын Доминго Гарсиа. Как я уже сказал, ты не в безопасности, пока они все не умрут.
Я смотрю на Габриэля, тошнота поднимается в моём животе, когда киваю. Я знаю, что он чертовски прав, и ненавижу это. Я смотрю на Андреа в последний раз и закрываю дверь.
— Марни, — говорю я, — достань несколько баллонов с газом из сарая. Нам нужно сжечь этот дом до основания, чтобы они думали, что Андреа погиб в этом чёртовом рейде.
Марни направляется к задней части дома, и через несколько минут я слышу, как он кричит:
— Что, чёрт возьми… — он возвращается назад с двумя баллонами с бензином, качая головой. — Они, блин, застрелили принцессу Лютик.
Я морщу лоб.
— Принцесса кто?
— Принцесса Лютик, — кричит он, его лицо покраснело от гнева. — Пони.