Клей
Шрифт:
Так вот сучка получила нагоняй, а я – на горшке вымученное письменное извинение:
Ув. мистер Лоусон!
Пишу, чтобы извиниться от лица Управления по трудоустройству за комментарии, которые, как утверждают, прозвучали в ваш адрес из уст одного из наших сотрудников. Мы признаём, что подобные комментарии не имеют основания применительно к расследованию по вашему делу и могли быть неправильно истолкованы.
Позвольте уверить вас, что по данному вопросу будут приняты все необходимые меры.
Искренне ваш,
Р. Дж. Миллер
Менеджер
Вот Америка – это для меня местечко.
Найн, майн швестер, найн, потому что их бин ин Мюнхен очень скоро. Так что свой старый благовоспитанный язык попридержите за зубами, потому что перед вами человек светский в международном масштабе.
На Италии-90 я фачился за Шотландию. В Мюнхене я выступлю с той же программой. Стопудово.
В чём я оказался совершенно прав: копы этим делом не заинтересовались. Странно, что они не пошли прямиком на дом к Бирреллу, с его-то репутацией поджигателя. Хотя теперь это в прошлом, как он сказал чуваку из новостей, когда они раскопали его дело о поджоге: «Теперь я зажигаю только на ринге».
Я наведался на биржу на следующий день; надо же реноме поддержать. Но отдам должное этим гондонам, урок пошёл им на пользу. Во-первых, за конторкой умытая тёлочка, которая позвала меня в своб будку, а во-вторых, она куда спокойнее, подход у неё такой, на мягких лапах.
– Со мной это уже в третий раз, – объясняю я ей, стараясь убрать с лица ухмылку. – В последний раз я только устроился, там сразу случился пожар. До этого я лишился работы из-за наводнения – прорвало канализацию. Я уже подумываю, что я проклятый какой-то!
Наводнение случилось под Италию-90, тем же летом. Конечно, я предпочёл сидеть на каком-нибудь пьяццо в Риме, попивать вино и заценивать первоклассных тёлок, нежели быть на побегушках в пылающем жару ресторанной кухни и называть шефом закомплексованного краснорожего алкаша, которого вышвырнули из арт-колледжа. И всё это в разгар лета за двадцать пенсов в неделю.
Так точно. Почему же я о той не подумал?
А эта – сидит и улыбается мне в ответ. Да, девчонка некислая. Как только она уставилась в бланки, я стал заценивать её сиськи, и по этой части, как ни странно, она оказалась не вполне укомплектована. Забавно, но смотрится она так, будто сиськи у неё должны быть что надо. Это всё её улыбка, уверенность, живость, бля, характера. Короче, сгодится, если бы мне поднесли её на блюдечке с голубой каёмочкой, я б не отказался, это верняк. Дело молодое, соль жизни, как я люблю повторять.
Эта девчонка порадовала меня,
– Когда грузовички «соки-воды» отменили, тогда-то меня и подкосило, – объяснил я.
И это дейсвитльно было так. После этого я сменил сферу деятельности.
Кстати, о деятельности, пора встретиться с дядей Алеком, чтобы настоящей работёнкой заняться. Я ещё не видел чувака, который разбогател бы, наполняя бургеры.
Товары отечественного производства
Я зову Алека дядей в шутку, потому что познакомился с ним сто лет назад, когда попяливал его племянницу. Я дошёл до «Вестерн-бара», он тут как тут, смотрит стриптиз, но девку даже не видит. Сам-то я на стриптизе особо не прикалываюсь, мне нравится смотреть, как тёлки раздеваются, когда хотя, чтоб их отфачили, а не так – только ради танцев. По мне, так всё действо слишком далеко от реальности. Никакой, бля, романтики. Но это на мой вкус.
Он стоит возле бара с «Дейли экспресс» в руках. Такой вот он олд-скульный чувак, пережиток тех лет, когда в «Дейли экспресс» печатали лучший раздел о скачках. Теперь её уже никто не покупает. Взгляд его перемещается с таблицы скачек на формы стриптизёрши.
– Алек, – крикнул я, протискиваясь к старому пердуну.
– Терри… – промямлил он. Сучара поддал уже. – Чё те надо?
Я осмотрел тесный бра. Слишком много здесь длинных носов. Легко можно себе представить, как старый осёл примется орать мне на ухо про дельце, которое он вычисляет, тут музыка заканчивается, и весь бар в курсе наших планов. Нет. Меня беспокоит, что мне приходится всё чаще думать за двоих. Чаще всего по самым простым, базовым вопросам, это-то меня и бесит, это ж грёбаная азбука, бля, вещи, о которых он сам должен помнить.
– Пойдём прогуляемся до Райри.
– Ладно… – сказал он, допивая свою пинту по дороге к выходу.
И вот мы выстукиваем через Толлкросс, по Морисон-стрит, и, заметив впереди симпотную крепкую задницу, я поддаю газку.
Да… охуенная куколка. Короткая юбка, чёткие бёдра.
Алек пыхтит и отдувается и никак не может за мной угнаться.
– Постой, Терри, чего ты, как на пожар, где горит?
– В штанах, – говорю, похлопывася по ширинке и указывая вперд.
Алек отхаркивает жёлто-зелёной мокроты и, не сбавляя шагу, сплёвывает в канаву.
– Заценив булки, можно составить представление о том, что меж ними, – пытаюсь объяснить я старпёру, пока мы ковыляем за крепкозадой да длинноволосой.
Конечно, без понта объяснять это отморозку,который уже много лет как никому не вставлял и может пройти сквозь строй обнажённых супермоделей, чтоб добраться до баночки «Теннентз-супер», но тем не менее.
Вот на что я хотел обратить внимание, если б он готов был воспринять: есть чуваки, как увидят тёлкин зад, сразу вау, какая задница, так это – жалкие любители. Дело в том, что они видят только жопу. Профессионал всегда смотрит на бёдра (и талию) и как они с жопой соотносятся. Таким образом ты можешь замерить тёлку в целом. Мало ли у кого красивая задница, две ягодицы, вопрос в том, как она сочетается со всем остальным.