Клиент
Шрифт:
Та же самая стенографистка, только в еще более короткой юбке, подпиливала ногти, ожидая, когда нужно будет приступить к работе. Та же самая пожилая женщина – снова в плохом настроении – сидела за своим столом, проглядывая “Нашил инкуайрер”. Все ждали. Часы показывали почти половину первого. Как обычно, список дел, назначенных к слушанию, был длинным, и график оказался нарушенным. Марсия приготовила бутерброд для Гарри на случай перерыва. После Мюллера должно было слушаться дело Свея.
Гарри облокотился на стол и с негодованием посмотрел вниз на Слика, который со своими
– Для протокола, – рявкнул он, и стенографистка принялась стучать.
Несмотря на свое кажущееся спокойствие, Слик вздрогнул при этих словах и выпрямился.
– Мистер Мюллер, я вызвал вас сюда, потому что вы нарушили статью законодательства штата Теннесси в части, касающейся конфиденциальности моих слушаний. Это очень серьезное дело, так как речь идет о безопасности и благополучии маленького ребенка. К сожалению, по закону мы не можем привлечь вас к уголовной ответственности. Мы можем только обвинить вас в оскорблении суда. – Он снял очки и принялся протирать их носовым платком. – Вот что, мистер Мюллер, – продолжал Гарри тоном расстроенного дедушки, – как ни огорчили меня вы с вашей статьей, меня куда больше беспокоит тот факт, что кто-то передал вам эту информацию. Кто-то, присутствовавший вчера в зале заседаний. Вот что больше всего меня беспокоит.
Грайндер прислонился к стене, прижав к ней даже лодыжки, чтобы не так заметно дрожали колени. На Слика он старался не смотреть. Шесть лет назад у него был инфаркт, и, если он не возьмет себя в руки, вполне может случиться второй, притом обширный.
– Пожалуйста, сядьте в свидетельское кресло, мистер Мюллер, – предложил Гарри, взмахнув рукой. – Чувствуйте себя как дома.
Пожилая сердитая женщина привела Слика к присяге. Он положил одну ногу в туристском ботинке на другую и посмотрел на своих адвокатов, ища поддержки. Они старались не встречаться с ним взглядом. Грайндер изучал потолок.
– Вы находитесь под присягой, мистер Мюллер, – напомнил ему Гарри через несколько секунд после того, как его к этой присяге привели.
– Да, сэр, – пробормотал Слик и попытался улыбнуться огромному человеку, возвышавшемуся над ним и разглядывавшему его поверх перегородки, которая отделяла от зала место судьи.
– Вы в самом деле написали эту статьи в сегодняшней газете?
– Да, сэр.
– Вы писали самостоятельно, или вам кто-то помогал?
– Ну, Ваша Честь, я написал каждое слово, если вы об этом.
– Я об этом. В четвертом абзаце вашей статьи вы пишете – я цитирую: “Марк Свей отказался отвечать на вопросы о Барри Мальданно и Бойде Бойетте”. Конец цитаты. Вы это написали, мистер Мюллер?
– Да, сэр.
– Вы присутствовали на вчерашнем слушании, когда мальчик давал показания?
– Нет, сэр.
– Вы были в этом здании?
– Ну... Да, сэр, был. Это ведь не запрещено?
– Спокойней, мистер Мюллер. Я задаю вопросы, вы на них отвечаете. Вам понятен этот порядок?
– Да, сэр. – Слик умоляюще взглянул на своих адвокатов, но оба были увлечены чтением бумаг. Он почувствовал себя одиноко.
– Значит, в зале вас не было. Тогда, мистер
– У меня есть источник информации.
Грайндер никогда не считал себя источником. Он был просто-напросто низкооплачиваемым судебным приставом в форме с пистолетом и с большим количеством неоплаченных счетов. Он даже ждал вызова в суд по поводу кредитной карточки своей жены. Ему хотелось утереть пот со лба, но он боялся пошевелиться.
– Источник, – повторил Гарри, передразнивая Слика. – Разумеется, у вас был источник, мистер Мюллер. Я почему-то так и думал. Вас здесь не было. Кто-то вам рассказал. Это значит – у вас есть источник. Так кто ваш источник?
Быстро поднялся адвокат с седеющими волосами, одетый типично для служащего крупной фирмы – темный костюм, белая сорочка, красный галстук со смелой желтой полоской, черные туфли. Звали его Эллифант. Он был партнером в фирме и в залах заседаний, как правило, не появлялся.
– Ваша Честь, разрешите мне. – Гарри поморщился и медленно повернулся в его сторону. У него отвисла челюсть, настолько он был поражен таким наглым вмешательством. Он хмуро посмотрел на Эллифанта, который повторил: – Ваша Честь, разрешите мне.
Гарри молчал целую вечность, потом поинтересовался:
– Вы раньше не бывали в залах суда, мистер Эллифант?
– Нет, сэр, – ответил тот, все еще стоя.
– Я так и думал. Вы до этого не опускались. Сколько юристов трудится в вашей фирме, мистер Эллифант?
– Сто семь, по последним данным.
Гарри присвистнул и покачал головой.
– Порядочно. Хоть кто-нибудь из них работал в суде по делам несовершеннолетних?
– Да, Ваша Честь, я уверен, что кто-нибудь работал.
– Кто именно?
Эллифант сунул одну руку в карман, а пальцем другой выводил узоры на своем блокноте. Что он здесь делает? Его место в богатых кабинетах, там, где горы документов и высокие гонорары. Еще на респектабельных обедах. Он был богат, поскольку брал триста долларов в час. Его партнеры поступали так же. Фирма процветала, потому что платила семидесяти сотрудникам по пятьдесят тысяч в год и считала, что они должны брать с клиентов в пять раз больше. Здесь он оказался потому, что был главным консультантом по прессе, а также потому, что никто другой из отдела, занимающегося подобными тяжбами, не смог освободиться, будучи предупрежден о слушании всего лишь за два часа.
Гарри презирал его фирму, его самого и ему подобных. Он не доверял этим типам из корпораций, которые покидали свои фешенебельные здания и снисходили до низших классов только в случае суровой необходимости. Они были высокомерны и боялись испачкать руки.
– Сядьте, мистер Эллифант, – сказал он, показывая на стул. – В моем суде вы стоять не будете. Сядьте. – Эллифант неуклюже попятился и сел. – Так что вы хотите сказать, мистер Эллифант?
– Ну, Ваша Честь, мы возражаем против этих вопросов и против допроса судом мистера Мюллера на том основании, что его статья подпадает под действие Первой поправки к Конституции о свободе слова. Теперь...