Клоп

Шананин Илья

Друзья чаще проводили время, закрывшись в номере Пиуса, и старались без особой надобности не разгуливать по отелю. Все отметили, что Крочик решил не бросать друзей, ему бы держаться подальше от творящихся запредельных странностей, но в отель он наведывался, наверное, даже чаще, чем раньше, и проводил здесь больше времени. Элберт находился с ребятами, кажется, тоже больше времени, и выглядел иногда очень растерянным. Он был, как всегда, молчалив, зато меньше слушал и чем-то интересовался, сидел где-нибудь в стороне, уставившись в точку, а иногда ни с того ни с сего начинал улыбаться, чего раньше дети редко замечали, а сейчас их это даже пугало. Еще, несмотря на то, что видно его было довольно хорошо, у ребят иногда

создавалось ощущение, что контакт с ним куда-то пропадал. Он мог даже не услышать или не понять, что ему говорят. Исключением оставался Пиус, который лучше других сохранял с ним связь.

Посреди беспорядков Джозиз заявила, что подустала от них и хочет отправиться в Западный Пашехон навестить Раграпа. Эту идею все поддержали. Дети целый день тщательно собирались в дорогу, во многом подготовка заключалась в обсуждении соревнования, и на следующее утро вагон помчал их по тоннелям. Они поднялись на лифте в заброшенной пещере и вскоре оказались на знакомом пустынном поле. Погода была хорошей, небо почти ясным, но вокруг открывалась непролазная грязь, говорившая о недавних проливных дождях. Стоял разгар весны.

Перебравшись через поле, ребята двинулись прямиком к заводу. Проходя по деревне, они встретили несколько групп людей, туристов здесь хватало, ведь пивовары трудились круглый год.

На аукционе брошюру удалось продать очень выгодно, теперь Раграп ни в чем не нуждался, а на заводе появился целый раздел, посвященный скифам, получалось, спонсируемый отелем "Клоп". Когда ребята оказались на заводе, их быстро разыскал Роки Бобкин. Он улыбался им своей фантастической улыбкой, в первую очередь дал подробный отчет о делах, попросил подписать несколько бумаг. Крочик очень удивился, когда и ему поднесли какой-то листок, чтобы он его подписал. Еще Роки Бобкин осторожно поинтересовался, нельзя ли будет в скором времени раскрыть настоящие имена победителей Молийских гонок, потому что журналисты быстро разглядели псевдонимы и наседали с требованием правды. Пиус резко возразил, что сейчас этого делать ни в коем случае нельзя. Даже его друзья растерялись от такого уверенного ответа. Что до господина Бобкина, он лишь вежливо улыбался и поддакивал головой, будто на самом деле это предложить и намеревался.

Раграп встретил детей тепло (имея в виду не то, как встречали хозяев некоторые драконы с порцией огня). Вид у скифа был по-прежнему обиженно-сердитый в силу природного строения. Когда он увидел ребят, стал интенсивно кружить вокруг, чуть не сбивая тех с ног, навернул, наверное, дюжину кругов и все не хотел останавливаться. Таких эмоций от этого создания сложно было ожидать, похоже, после встречи с ребятами его жизнь кардинально поменялась, на заводе о нем достойно заботились.

Джозиз особенно не терпелось полетать. Когда на скифе затянули все ремешки сбруи и облаченные в костюмы сестры Прелтит взобрались на него, тот как подстегнутый взмыл в небо, где, прорезая воздушные массы, сразу стал выполнять сложные трюки.

Посмотреть на полет скифа собрался небольшой народ. Другие драконы сразу остались в стороне. Когда Раграп приземлился, девочки впервые за период последних смут выглядели счастливыми. Потом так же повеселел Пиус, полетав на Раграпе, и друзья не могли не начать уговаривать Крочика хоть разок прокатиться на скифе. Некоторое время спустя, испытывая большой стресс, Крочик все-таки сидел на месте штурмана, а Джозиз, как обещала, очень спокойно без каких-либо трюков управляла Раграпом, и они тихо полетали над полем. Только после этого начало казаться, что Крочик поверил в драконов, потому что, ступив на землю, мальчик вдруг стал оживленно рассуждать об этих необычных животных. Он делился своим мнением по тем или иным вопросам, связанным с их жизнью и полетами, с Пиусом, пока Джозиз с сестрой кружили в небе.

Тут к ним подошел какой-то господин поинтересоваться,

что за пилот управляет скифом и есть ли у того агент. Мальчики сказали, что даже не знали, что у пилотов бывают агенты. Тогда господин представился, что имеет отношение к фирме, работающей со многими пилотами, и у всех у них чудесные карьеры. Потом уже к самой Джозиз обратились почти с прямым предложением о сотрудничестве, ей это понравилось, она даже заверила, ей это немножко льстит, но на ближайшее будущее у нее другие планы. Очевидно, господин, как и все в Западном Пашехоне, не очень понимал, что имеет дело с детьми, а вдаваться в подробности, что планами на ближайшее будущее является немного подрасти, девочка не стала. В итоге она осталась с визиткой в руках, а потом на всякий случай еще с семью.

Тот день был настоящим светлым пятном. Поездка принесла ребятам большое удовольствие и являлась необходимой передышкой.

В отеле же происходили новые напасти, добравшиеся до парка. У Роя начались проблемы со стеной деревьев, отделяющих парк от города. Смотритель заметил, что между стволами появились пространства и ограда стала не такой уж надежной. Вскоре внешний вид деревьев полностью преобразился, листья облетели, чего не случалось даже зимой, кора словно чем-то заболела, стволы утончались и просто высыхали. Эти ряды больше не могли выполнять своей функции, и Рой с группой выделенных ему служащих принялись возводить по периметру парка рядом с больными деревьями высокий забор из досок. Шепелявика на этот период приходилось запирать в домике смотрителя, иначе бы он легко пробрался в Грамс.

"Полетом в невесомости" назывался аттракцион, появившийся в одном из коридоров Пятой Зоны, где жили сестры Прелтит. Там вдруг перестал действовать закон гравитации, но не только: любого, кто проходил мимо, поднимало в воздух, и когда ни руки, ни ноги не доставали до стен с полом и потолком, несчастному оставалось только болтаться в пространстве. Помощь приходила со служащими с шестами, которыми проталкивали застрявшего в невесомости вперед. Обслуживающий персонал не забывал их, чтобы и самим миновать участок, отталкиваясь от стен, как делают на лодках, отталкиваясь от дна водоема, пока вдоль коридора не придумали натянуть канаты. Почему-то оттолкнуться от одной стены и долететь до другой, как в настоящей невесомости, не выходило, тело все время оказывалось где-то посередине между тем, что можно задеть.

Все эти новшества оставались совершенно неизвестными господину Прелтиту, даже о "Полете в невесомости" на собственном этаже он был не в курсе, потому что совсем перестал выходить из номера, даже чтобы спуститься в ресторан. Он полностью погрузился в работу, заканчивая последние главы своего "пуговичного" труда. Девочки говорили, что его комната напоминает берлогу, реагирует он на них не лучше Элберта, а еду в него приходится чуть ли не заталкивать ложками, чтобы спасти от голодной смерти.

Одно событие было бы приятным в череде других. Неожиданно отыскалась комната с сундучками, предоставляющимися в пользование постояльцам. Правда, за день до этого сундучок Пиусу пожертвовала госпожа Катакота, хранившая в нем запасные детали для старинных часов из общего зала; в этом хранении больше не было смысла, так как часы приобрели консистенцию и вкус мягкого зефира и их по кускам растащили маленькие Клопы. Пиус наконец преподнес Крочику обещанный подарок. Но потом случилась абсолютно ужасная вещь, омрачившая всех вокруг, Дакоту съело растение, прямо в оранжерее среди белого дня. Свидетель произошедшего видел все практически своими глазами, разве только отвернулся на минутку и не застал самого акта поедания. Вот девушка стояла возле какого-то куста в горшке и вот ее уже нет, а зубастая пасть выплевывает один из ботинок. Эту обычную белую кроссовку все впоследствии успели рассмотреть, в ней признали несчастную девушку.