Клоп

Шананин Илья

И я стал обдумывать дальнейшие действия. С первого дня в "Клопе", отель не переставал интересовать меня. Его сила манила к себе. Я сразу понял что хочу в высшей степени овладеть магическими искусствами. Я не мог находиться в нем, рано или поздно, получив какой-нибудь повод, Риксил все равно прикончил бы меня, было бы сложно управлять им тогда. В детстве проникаться доверием я не умел, все можно было прочесть по мне, другие обитатели отеля также вряд ли полюбили бы меня. Я решил следить на расстоянии, жил в порту, но знал многое из того, что там происходило, иногда больше самих постояльцев и служащих, везде пролазил. Я узнал, что меня спокойно похоронили, видел, как Риксил с Патвином продолжили жить в отеле, как к ним относились. Патвин имел доверие, оно было негласным, потому что сам он всегда ходил угрюмый и жалкий, наверное, никто не ставил его наравне с собой, но если бы нужно было, ему бы доверили что угодно. С Риксилом по-другому, никто не желал иметь с ним дел, и покуда сам он никуда не лез, все оставались довольны. Затем они покинули отель, я все еще находился здесь, тоже вырос и окреп, изучая, что считал полезным, и уверенней обдумывая план. Видел, как Риксил вернулся и досаждал твоей матери, как та потом уехала из отеля с твоим отцом. Тут я сорвался с места, решил, мне это может пригодиться, ведь она уехала, не сказав никому ни слова. Я наткнулся на них случайно в порту. Пробрался на корабль, на который они сели. К тому времени я научился хорошо прятаться, сошел с корабля вместе с ними и следил дальше. Выяснил, где они

остановились на первое время, всегда выгодно знать что-то, чего не знают другие. Тогда же я понял, что хватит отсиживаться в порту, пора расправлять крылья. Хотя я был очень молод, считал, что готов встретиться с миром, путешествовал, подобно братьям, но главным образом старался не впустую тратить время. Набирался знаний, проникал в мир магии, повсюду ища источники силы. Был подмастерьями, послушниками гильдий, у многих успел набраться опыта, многому научиться, важнейшее — контролю. Великие книги мне довелось читать, страшные вещи видеть и делать, разные надежды в сердцах учителей я заложил. Не забывал приглядывать за отелем "Клоп", за твоими родителями, они переехали в один маленький городок и, кажется, там обосновались. Следил и за братьями, Риксил всегда на виду был, а вот отыскивая Патвина, приходилось трудиться. Прошло достаточно лет для моей зрелости, мой план до конца выстроился. И я отправился к нашему среднему брату, который скитался в пустыне на востоке. Он как всегда был жалок на вид, болезненный, отрешенный от всего. Но что с ним было, когда я представился ему, назвался чудом спасшимся братом, странное преображение. Я сказал, что когда выбрался из расщелины, тогда же исчез из тех краев. Он не мог ни о чем догадаться. Мы стали лучшими друзьями, он весь мне открылся, винился, говорил, что всю жизнь себя не простит. Наверное, за это отшельничество он бы ни с кем не заговорил, только скитался бы по пустыне. Ведь ты прав, он был слаб. А ты знаешь, что он был влюблен в твою мать? Хотя жаловался, что никогда бы не мог быть рядом с ней. Всегда ограждал от себя близких, потому что знал, не сможет защитить их. Он потонул бы в своем унынии, а в тот день оживился, мне даже захотелось привлечь его на свою сторону, но он был бы все-таки бесполезен. Мы проговорили весь день и всю ночь, сколько всего он мне рассказал. Даже не представлял, с какой целью я выпытываю все подробности его жизни в отеле. Ему, наверное, было все равно, он был умиротворен, выложил все без заклинания, который я специально заготовил. Узнав, что было нужно, я избавился от него. Забрал кулон, подаренный твоей матерью, другие личные вещи, а тело просто оставил в палатке. В тех краях о нем никто не знал. Песчаная буря навсегда похоронила его.

Затем я сделал то, на что он никогда бы не решился, я приехал в отель. Да, Патвин никогда бы не вернулся, он жил собой, остерегаясь любых движений, и, несмотря на просьбу твоей матери позаботиться об отце, никогда бы не взял такую ответственность. А я взял. Я стал Патвином. Теперь мне было известно достаточно о его отношениях с обитателями отеля в прошлом. И было понятно, что Патвина примут с распростертыми объятьями. Единственно, когда я попытался проникнуть в библиотеку, Хорифелд отстранился от меня, но это было ожидаемо, о его отношении я тоже знал. Обладая знаниями и силой, я мог осуществлять свой план и без этой поддержки. Отель процветал, когда я появился в нем. Твой дед добился высокого уровня, и сам был очень могуществен на тот момент. Мне нечего было и думать, чтобы при таком положении подобраться к источнику силы. Тогда отель дал бы отпор любому магу. Виделась только одна возможность: привести дела в упадок. Это оказалось трудной задачей, даже я, готовый ко всему, не ожидал, что потребуется столько затрат. Чтобы ослабить твоего деда понадобилось больше времени, чем я мог вообразить. Я создавал самые сложные яды и годами отравлял его организм. Не представляю, приходило ли такое кому-нибудь в голову в истории "Клопа", но у меня было необходимое время, терпение, а главное, цель. Я изучал магические искусства, добился для самоучки больших успехов. Пока мне не представилась возможность проявить себя, но нужно заполучить главный приз, венец моих способностей, с такой властью мне не будет равных. Отравлял твоего деда и искал ритуал для извлечения силы. Убить хозяина дело нелегкое, хотя поначалу я беспокоился, что не успею отреагировать, если случайно отель впадет в спячку. Последнее время твой дед настолько ослаб, что его жизнь была практически у меня в руках, но теперь я ждал другого. Мне стало мало силы, которую я надеялся вычерпать из источника при сокрушении отеля, теперь я собирался взять больше, как опекуну, мне открылись бы безграничные возможности, отель против воли впустил бы меня в свое сердце.

Помещение котельной будто отделилось от всего мира. Возникла странная атмосфера, когда непонятно, что может произойти в следующий момент. При этом в голове у Пиуса так помутнело, что он перестал испытывать страх, он был словно загипнотизирован. Возможно, не самим колдуном, а просто его монотонной речью. Как ни старался, мальчик не мог следить за мыслями или временем, понять, много его прошло или оно совсем остановилось. Иногда вкрадывалось беспокойство за Лил, которая должна слышать все то же, но была ли она здесь, в этой атмосфере, он до конца не понимал. Что если он спит и видит сон, и нет никакого Молка, и Элберт не сидит под куполом в непонятной дымке, ему нравилось, что в таком случае Лил в безопасности. Но потом он вновь чувствовал реальность, слышал голос Молка, пронзающий его словно иголками и опять уводящий в гипноз.

— Когда я постепенно перебирал управление отелем на себя, — продолжал тот, — случилось одно событие, которое и играло роль спустя годы, неожиданным образом изменив мои планы. В отеле появился мой второй брат Риксил. В смерти Патвина он почему-то был уверен, хотя сложно представить, что он мог проследить его исчезновение в пустыне. Он тогда вновь был на службе Ордена Пяти, вывел шрамы на лице и собирался сделаться Патвином. Но не ожидал увидеть меня, при этом сразу догадался, кто именно перед ним стоит, ни на миг не спутал. Уж не знаю, может, и была между нами какая-то связь. Риксил испугался призрака, поднявшегося к живым. Но у него-то чувство вины не проснулось, во вторую встречу он уже привык к факту моего существования. Вел лишь себя настороженно, ожидая, что я воткну ему нож в спину. Понятно, что ему этого было не избежать. Мы сошлись, словно старые знакомые, недолюбливающие друг друга, но отчего-то видящие друг в друге выгоду. На его вопрос, что я здесь делаю, у меня был простой ответ, что пытаюсь быть Патвином, он хитро улыбался, всегда подозрительный. Я же выведал об Ордене Пяти, которому было необходимо пробраться в отель, меня это не устраивало, требовалось поступить хитро, избавить присутствие ордена, став его членом. По моим расчетам, они должны были успокоиться со мной в распоряжении. И я не ошибся, меня приняли из-за положения в отеле, впоследствии я подкармливал их разными секретами постояльцев. При этом делал вид, что ищу вход в тоннели. Однако Риксил был не тем человеком, рядом с которым можно спокойно обделывать дела. Слишком шумный, он мог выдать меня одним присутствием в Грамсе, много знал и оставался очень ненадежным. Я нашел способ, как на время убрать его с пути, пока ко мне привыкают в их братстве. Я знал, где скрываются твои родители, меня они не сильно заботили, лишь понимал, что со временем от них лучше избавиться. Если бы дочь хозяина отеля вернулась, это бы совершенно сбило мой план. Пока казалось, незачем опасаться, но кто скажет, что могло произойти. А тут как раз подвернулся удобный случай. — Молк говорил, не замечая, что перед ним стоит сын этих людей. Но потом он обратил внимание на Пиуса, тогда будто выпрямился и заговорил еще уверенней, наверное, вспомним, что и историю начал с желанием чему-то поучить

мальчика. — Риксил стал сильно наседать, требовать что-то, пока меня рассматривали как подмену. Он хотел поскорее выведать, знаю ли я, где тоннели, допытывался, зачем все-таки прикинулся Патвином, почему сразу не сказал, что выжил, и, зная его интерес к твоей матери, я разжег в нем ревность, а затем навел на ее след. На время это действительно его отвлекло, он нашел твоих родителей, рассказывал, что собирается расправиться с ними. Он обезумел, я не ошибался, второй брат болел тем же. Я решил, что потом избавлюсь и от него и все тихо закончится. Но тут вмешалось одно неудачное обстоятельство, вот уж точно скверному человеку ничего доверить нельзя, вместо того, чтобы спокойно сделать дело и так же уйти с пути, в какой-то забегаловке он хвастается о своих приключениях и наталкивается на Черазиру Клоп, происходит стычка, и, сбегая, он объявляет, что только что отравил дочь Коэла Клопа, да еще издевательски бросает, что в отеле при этом всем заправляет его брат. Думаю, теперь ты и сам догадался, как точно все обстояло, ведь ты почувствовал, смог бы даже сам рассказать все, если бы захотел. Раз я не Патвин? По-прежнему веришь в проблеск света? Патвин был жалок, а как ты бы мог защитить своих близких? Хоть в этом он прав, таким, как вы, никогда не удастся ничего сделать в этом мире. Потому что он принадлежит таким, как я. Вот что стоило понять ему и тебе тоже. Если у тебя есть силы заявлять о себе, что ты можешь? Дело не в том, что нужно бороться, вот в чем глупость, борьба бессмысленна, есть только власть. Стоит ли растрачивать себя на что-то другое, пустое, бессмысленное?

Молк подождал и, не получив ответа, снова заговорил:

— Черазира была в бешенстве, примчавшись в отель. Сперва я встревожился, потому что не знал, что конкретно поведал ей Риксил, но потом понял, что смогу выбраться из этой ловушки, подстроенной моим братом. Я ведь Патвин, разве меня не простят? Конечно, твой дед оставил меня в покое, он уже был нездоров, и мне даже кажется, хотя тот случай ухудшил его состояние, ко мне доверие чуть ли не возросло, странно. Я ведь ждал, что ты в первую очередь отправишься к Черазире, когда она появилась. Думал, от нее узнаешь часть правды, открытую ей и твоему деду. Странно, что ты этого не сделал, но я все равно приготовился к разговору с тобой, необходимо было прояснить эту историю. В общем-то, вышло, как я рассчитывал, ты простил мне, как и твой отец. Ведь я любимый Патвин, какие же вы глупые! А Риксила я убил в парке при следующей встрече, больше нельзя было терпеть его. Он обмолвился об отравлении и встрече с Черазирой, я до сих пор не в курсе, знал ли он о тебе, почему промолчал, почему не тронул. Самому мне не довелось проверить, опасался слежки в отличие от безрассудно заявляющегося сюда брата. Убить в отеле, знаешь, вообще очень непросто, я в тот вечер сильно вымотался, пока Риксил ползал по земле. Что-то подобное он все-таки ожидал, кажется, даже не удивился, когда я первый раз послал в него заклинание, может, только умению колдовать. Но я не испытывал чувство отмщения, это просто нужно было решить. Смешно, Патвин в ночь, когда мы разговаривали в пустыне, сказал, что Риксил перед смертью увидит мои глаза. Постепенно все пришло в норму: дела с орденом, с Риксилом, даже с твоей матерью. План осуществлялся, отель терял стойкость, Коэл Клоп со временем перестал быть способным управлять делами, ими занялся я. Цель была близка, и вдруг приходит известие о твоем существовании. Прямой наследник хозяина отеля, внук Коэла Клопа, как быть, наверное, избавиться, но затем я сообразил, как использовать это в свою пользу. Здесь творился уже достаточный разгром, чтобы никто не взял тебя под опеку. Я отправился в городок, куда однажды направил Риксила, там обнаружил тебя с опекуном. Отравив его, вернулся в отель и сделал запрос. Мы стали ждать. Я увидел перед собой болезненное создание, но всего, признаться, не разглядел. Понимал, что нужно войти в доверие, и сначала решил, будет легко манипулировать тобой, но быстро осекся. Никогда не знаешь наверняка с детьми. Их проницательность может быть очень опасна, они видят то, чего и объяснить иногда не могут. Ты обживался в этих стенах, а я лишь следил, осторожно подбираясь. Стоило опасаться только кандидатов на место опекуна, им должен был стать человек серьезный, ведь для ребенка это очевидно. Ты проводил все время с друзьями, к окружающим относился с недоверием, меня это устраивало. И все-таки меня провел, я поверил, что ты указал мое имя в книге, даже будто почувствовал Адму внутри себя. Мой промах. Ты двигался ко многим секретам, запрятанным в отеле, или это переоценка, раз я был так близок. Всего лишь часы? Ты уперся в свою веру в Патвина, в то, что ему можно дать шанс, но никогда не нужно давать шансы, они пропадут бесследно, так же как исчезнет сегодня все, во что ты верил. Я покажу, что ты не имеешь значение, больше не нужный мне, не обладающий властью, пытающийся бессмысленной силой повлиять на путь, который тебя не касается, я пройду мимо, а ты стой и наблюдай, чья вера из первых. Сегодня чему-нибудь научишься.

Пока Молк говорил, он продвигался к Пиусу, так что решетка осталась у него за спиной. Теперь он вернулся в центр комнаты, и, расположившись возле стола, принялся передвигать на нем предметы. Что-то готовил, некоторые вещи аккуратно раскладывал перед собой, для них освобождал больше места, а что, очевидно, ему было уже не нужно, отодвигал дальше, нагромождая гору. Приготовив в ступке какую-то кашицу, он обмакнул в нее палец и нарисовал вокруг запястий браслеты. Потом он прошел в другую часть стола, где с вниманием поднял средних размеров книгу в темном переплете. Когда он раскрыл ее, его руки до нарисованной линии почернели.

— Я подобрал идеальное заклинание, — хвастался Молк, подходя к решетке. — Сильное и, кажется, прекрасно подходящее для моей цели. Применяется в сложных ритуалах, хотя по такому назначению его вряд ли когда-нибудь использовали.

Он встал перед Элбертом с раскрытой книгой, несколько секунд посмотрел на того, а затем погрузился в страницы. Но едва произнес первые слова из заклинания, тут же замолчал и уставился на решетку. На его лице отражалась растерянность, перерастающая почти в тревогу. Он оставил держать книгу в одной руке, вторая приобрела обычный цвет, ее он не спеша поднес к решетке, как если бы проверял температуру, только не всей ладонью, а кончиками пальцев. Потом резко отступил и твердыми шагами подошел к столу.

Пиус, на которого теперь не обращали внимания, словно его здесь не было, стоял в замешательстве. Мальчик понял, что у Молка что-то шло не так, важнее, сам Молк это понял. Это, вроде, было чудесно, возможно, действия Джозиз и Крочика возымели эффект, с другой стороны, что же теперь грозило им здесь? Чего он добился, кому в итоге принес спасение?

Оставалось дождаться, когда все окончательно выяснится. И Молк, положив книгу, очень быстро что-то смешал, после чего зачерпнул в ладонь красноватую жидкость, подлетел к решетке и выплеснул содержимое на пол рядом с Элбертом.

Внутри купола поднялась настоящая гроза, потоки черного и красного дыма закружились как живые, а потом все затихло и превратилось в сплошной фиолетовый туман. Совершенно неясно было для Пиуса, что это может означать, Молк же буквально прорезал решетку тяжелым взглядом.

— Что вы сделали? — вдруг проговорил он, бросив на Пиуса злобный испытующий взгляд.

Мальчик терял почву под ногами. Однако где-то глубоко внутри он ощутил заряд смелости, готовый на борьбу, в конце концов, он здесь, чтобы дать отпор, хотя бы даже принять на себя удар.

— Значит, вот для чего ты явился, отвлекать меня. Стоишь и смеешься надо мной! Что сделали твои дружки, отвечай!

Он, кажется, готов был кинуться вперед, чтобы растерзать Пиуса. В это время туман под куполом развеялся, там показался Элберт, держащийся за горло и будто задыхающийся. Молк заинтересованно посмотрел на него. Он произнес какие-то слова, похожие просто на шипение, и широко распростер руки. Небольшое облако пыли вдруг поднялось от Элберта и медленно осело на пол. Молк провел пальцем по ветке решетки и пригляделся.