Клоп

Шананин Илья

— Что-то не пойму, — произнесла Джозиз. — Ну, прекрасно, пусть со всем разберутся.

Все дети с этим согласились.

— То-то и оно, — сказал Снук. — Их прибытие станет отнюдь не подарком. Они разберут все по камушкам. Придут, чтобы развеять магию в каждой песчинке.

— Не имеют права! — воскликнул Пиус. Он был возмущен и теперь вдруг почему-то отчетливо увидел, что именно отель поддерживает в его деде силы, а вовсе не забирает их, как он однажды высказался.

— Имеют или нет — нас не спросят. Они считают, что разбираются лучше. Когда отель тихо-мирно засыпает, им все равно. Если же что-то вызовет опасение, нас уничтожат.

— Но отель нужен, я это знаю, он источник силы, и без него станет больше Хаоса, — возражал мальчик. — Они ведь это тоже знают. Отель должен жить, чтобы сохранялся баланс.

— У этих магов, видимо, свои представления. Может, они бояться, что отель сам станет, как ты говоришь, Хаосом.

— Все

это ужасно! — сказала Лил.

— Да, действительно. Другие могут считать грустным, что Высоким магам приходится вмешиваться в дела старого знаменитого отеля, обычные люди пусть посчитают, что это отдельные от их мира разборки, возможно, кто-нибудь из наводнивших отель Клопов и найдет все это трагичным для вашего рода, но только те, чья жизнь по-настоящему связана с этим местом, в должной мере оценят, как это ужасно. Лично я не представляю свою жизнь без "Клопа".

— Я тоже, — тихо произнес Пиус.

— Так что полиция в стенах — уже пустяки, — взбодрился Снук. — Большинству постояльцев и раньше-то дела не было. Я, сколько смогу, еще повоюю с Валунной. Стал ее донимать, почему у нас до сих пор служащего лифта нет. Если она уволила Шемлу, пусть ищет замену. А она заладила, что лифт должен ездить сам. Я ей: он не ездит, там служащие целыми днями дежурят по очереди, у них же своих дел полно. А она: конечно, сейчас он не ездит, но поощрять это и заводить специальную должность не следует. Нормально? Во химера! Специальность все равно существовала, даже когда лифт сам ездил. Спорили, спорили. Она говорит, чтобы я занимался своими обязанностями, а я говорю, чтобы она занималась своими. Нанимать сотрудников — обязанность директора.

Снук еще долго рассуждал. Интересно, что на рыжий чемодан он не обращал никакого внимания. Видимо, по поводу чемоданов у него было четкое представление: одни являлись частью его работы, другие, не имеющие к нему отношения, просто не существовали.

Еще выяснились обстоятельства дела, которому ребята также придавали значение. Полиция наведалась к хозяину текстильной фабрики, и тот, как говорят, был потрясен, узнав правду о своем сотруднике. Сам он заверил, что никогда не был связан с криминальным миром, и в нем вызывает возмущение, что Орден Пяти проник в ряды его сотрудников. В принципе, зная хитрость ордена, полиция могла поверить, что сам хозяин вместе с фабрикой не причастны к преступному миру. Разумеется, когда речь заходила об Ордене Пяти, они действовали жестко, фабрика была внимательно обследована, все сотрудники допрошены, документы разобраны, личность хозяина подверглась тщательной проверке, но ничего не вызвало подозрений. Все было чисто и в архивах, еще до покупки фабрики, и в делах нового хозяина. Сотрудник же, оказавшийся членом Ордена Пяти, был нанят совсем недавно. Почему именно его отправили в отель, было объяснено, что сотрудник проявлял рвение, при этом успел хорошо себя зарекомендовать. Настойчивость самого хозяина текстильной фабрики заключить договор с "Клопом" пришлось оправдывать одной лишь жадностью; кроме нее, он во всем был чист.

— Он мне сразу не понравился, — сказал Пиус, когда ребята поднимались в номер.

— Все, что он им наговорил, абсолютная чепуха, — заявила Лил.

— Думается мне, это настоящий жук, — сказала Джозиз.

— Он что-то посерьезней, — произнес Крочик.

Ребята вообще не одобрили результат проверки текстильной фабрики.

Но вот они добрались до номера и смогли наброситься на чемодан. Они разместились вокруг него на полу посреди комнаты, где проходил переход уровней. Воспользовавшись перочинным ножом Крочика, они стали терзать рыжую поверхность чемодана. Из-за кодового замка пришлось вскрывать его как консервную банку. Но грубая кожа и твердый материал под ней делали непростой задачу, и они бы предпочли вскрыть сотню консервных банок. Детям все-таки удалось оторвать несколько кусков и проделать подходящую дыру. Они стали вынимать содержимое, много разных бумаг: карты каких-то местностей, большое количество запутанных чертежей, пачки писем, тетради, измятые груды листовок; все это находилось в беспорядке, просто брошено в чемодан, чтобы свободно барахтаться там, подобно билетам в лотерейном барабане. Опустошая стенки чемодана и сваливая все горой на пол, дети отметили, что набором для туристического отдыха здесь не пахнет. Правда, была еще пара новеньких остроносых туфель приятного орехового цвета (хотя судя по тому, сколько лет они пролежали в хранилище, уже старых). Эти туфли были обследованы путем многократного разрезания на предмет тайников, каблуки были выломаны, и вроде оказались самой обычной парой обуви без всяких секретов. Чемодан также самым насколько возможно варварским образом вытрясли. Сюрпризов больше не нашлось, остался только истерзанный, изрезанный и истыканный ножом, в общем, изуродованный предмет. Лил еще продолжала прыгать на нем и бить его ногами, чтобы убедиться в его дальнейшей бесполезности, когда ее друзья уже

приступили к изучению бумаг.

Определить по картам местность для ребят не представляло возможности, на них изображались отдельные небольшие участки с разбросанными зданиями поселков и лесной массив. Ничего не было подписано, но стояло много пометок: кружков, пунктирных линий и цифр. Среди карт обнаружилось несколько фотографий, сделанных, очевидно, с самолета, нечеткие черно-белые снимки, возможно, этих самых местностей; на некоторых стояли те же пометки, что и на картах.

Пока ребята разглядывали фотографии, они предложили Лил оставить чемодан в покое — "больнее" ему все равно не сделать — и присоединиться к ним. Девочка подошла, села на пол и стала листать тетради. Пиус взялся просматривать содержимое писем, а Крочик и Джозиз принялись перебирать чертежи.

— Здесь какая-то тарабарщина, — недовольно отозвался Пиус. — Адреса с именами на конвертах вырезаны, в письмах я разобрал только одно повторяющееся слово: "Пекарь"; предположим, оно обозначает Риксила. Но содержание писем полная чепуха, какие-то невероятные таблицы, похожие больше на ребусы. Ребусы это по твоей части, Крочик.

Он протянул несколько листков. Крочик принял их и изучил.

— Это шифровка, — сказал он, — для таких вещей нужен профессионал или ключ, вот если бы мы нашли здесь ключ и поняли, что это ключ. Если это шифровка Ордена Пяти, наверняка непростая. — Он отложил листки в сторону. — Вы лучше взгляните на это.

Он разложил перед ними один из чертежей. Это был план куполообразного здания с разными видами, исчерченный выносными размерами.

— Это же обсерватория! — воскликнула Лил.

— Да, и здесь есть другие здания, — сказал Крочик.

— А у меня здесь одно здание так исчиркано карандашом, что на бумаге живого места нет, — сказала Джозиз. — Смотрите, сколько его чертежей, и все исчерчены до дыр. Что это за здание?

— Кажется, я знаю, — долго разглядывая чертежи, произнес Крочик. — Вот здесь изображен фасад, вот колонны, сама форма здания. Кажется, это старое здание кукольного театра. Правда сейчас фасад выглядит немного по-другому, но колонны те же. Там есть пристройки, и вот на плане они тоже есть. Это памятник архитектуры, насколько знаю, когда-то он был знаменит, но театра давно не существует. Теперь там офисы.

Крочику удалось опознать на чертежах еще некоторые городские постройки. Он узнал несколько корпусов аграрного университета. Все это были старинные здания, административные или культурные. А еще из одного чертежа выпала фотография фасада "Клопа", но это был чертеж другого здания, чертежа отеля ребята не обнаружили, чему не удивись, фотографию они долго разглядывали. Казалось, не все соответствовало виду отеля настоящего времени. Изменение его облика с течением лет считалось обычным явлением и даже неотъемлемой частью жизни, фасад был достаточно сложным, чтобы легко понять, какие именно несоответствия дети видят, для этого следовало хотя бы выйти на улицу. Однако кое-что обнаружить все-таки удалось — отсутствие пяти золотых звезд рядом с названием. Это вызвало у ребят улыбку, потому что мысли о стреляющих звездах, частички которых до сих пор хранились в стене противоположного здания, всегда их веселили. Но потом Пиус притих, чемодан постоянно напоминал о смерти родителей, а этот снимок мог быть сделан, как раз когда Риксил приехал в отель, выдавая себя за Патвина, незадолго до того, как на десятилетие его чемодан был заточен в хранилище на Северном вокзале, а тело пропало в парке. Была ли фотография сделана при жизни родителей Пиуса или после? Углубиться в тяжелые размышления мальчику помешал Элберт, который неожиданно (хотя его всегда и везде можно было немножко ожидать) пришел в номер и присоединился к компании. Тут потребовалось рассказать обо всем с самого начала. Элберт был в восторге, он даже не знал об утреннем происшествии, весь день он провел в парке, обнаружив суету в отеле, сразу поднялся к Пиусу, а ему преподнесли сразу столько историй. Он вместе с остальными стал просматривать содержимое чемодана, покосившись на сам чемодан, вернее на то, что от него осталось, и на пару исковерканных туфель, (конечно, не сообщи друзья, что это туфли, он бы никогда не догадался).

Ребята не могли разобрать, зачем Риксил так оберегал эти "сокровища", что даже проглотил перед смертью ключ от ячейки. Возможно, в шифровках имелась какая-то личная переписка, разве утруждался бы он заботой о секретах самого ордена? А в найденных тетрадях вместе с небрежно вычерченными схемами были записи, касающиеся словно далеких от преступного мира вещей, например, подробные наблюдения за погодой в столицах разных стран или описания свойств древесины таких-то лесов. Были рецепты с непонятными названиями ингредиентов, и это, наконец, могло означать хоть что-то зловещее. И много зашифрованного текста, похожего на текст писем. Несколько листовок были приглашением в один бар к определенному дню на концерт какой-то неизвестной группы. Если она выступала в том баре, то произошло это давно.