Клор
Шрифт:
Когда бомбардировщик почти скрылся за горизонтом, и я почти смог различить тормозной парашют бомбы, из-за моей спины раздалось вежливое покашливание. Рефлексы попытались резко развернуть тело к источнику звука, но в результате я только навалился всем весом на разодранное плечо и получил порцию невоспроизводимых ощущений.
— Ну, что ж ты так себя не бережёшь, дорогой мой человек, — сказал некто, выглядящий точь-в-точь как я, за исключением светящихся расплавленным янтарём глаз.
Я слышал достаточно много самых невероятных баек про наших врагов, поэтому вместо ответа пустил в ход последнюю
Где-то на задворках сознания из-за слитого впустую эфира благим матом орал Суртов. «Да ты знаешь, сколько такая капсула стоит», «когда ж ты наконец хотя бы основной бестиарий выучишь», «да чтоб я тебя ещё хоть раз в поле выпустил» и всё такое в этом духе. От мыслей об отце-командире меня пробрал безудержный хохот. Знаете что, товарищ Суртов? Идите-ка в поле сами! Вы-то, конечно, в боевой обстановке при тяжёлой кровопотере никогда не перепутаете проекцию и реальный объект, верно?
Иной подошёл к парапету, облокотился на него и, глядя на руины города, сказал:
— Когда в юности уходишь на войну, у тебя есть иллюзия, что ты бессмертен. Убивают других, а тебя нет. Когда тебя в первый раз тяжело ранит, эта иллюзия исчезает и ты понимаешь, что это может случиться с тобой.
Разумеется, я просто обязан был сражаться до последнего. Зубами, если понадобилось бы, выгрызать ещё одну маленькую победу для человечества. У призрака. Зубами. Да, очень смешно. Иного не пробило ни самой магией, ни осколками крыши, разлетевшимися от её применения. Так что я совершенно отчётливо понимал: он пришёл по мою душу и я ровным счётом ничего не могу с этим поделать. Оставалось только вытянуть максимум информации и, по возможности, послать её в штаб. Послать в штаб… Я перевёл передатчик в режим трансляции.
— Давай к делу, — прохрипел я. — Скоро от нас даже пепла не останется.
— Скоро? — Иной посмотрел на меня и приподнял бровь. — Или, быть может, прямо сейчас?
В один момент мир поглотила бесконечная белизна. Я с удивлением осознал, что плечо больше не пытается зафлудить мозг болевыми сигналами. С небольшим запозданием я также понял, что совершенно ничего не почувствовал в момент смерти.
— Тихо-тихо, не надо так убиваться, — Иной явно считал мою панику. — Все мы когда-то умирали впервые. Тебе хотя бы мгновенное испарение досталось — не худший из вариантов, брат мой, уж поверь моему богатому опыту. Такие дела.
При попытке осмыслить поступившую информацию я, кажется, начал издавать звук неисправного дизеля.
— Послушай, — продолжил Иной. Слегка подрагивающий уголок рта выдавал, что он находит происходящее крайне забавным, — нет ни малейшего смысла размышлять о прошлом. Нет хороших или плохих выборов. Есть лишь воля, делающая любой выбор верным.
Я зажмурился, выровнял дыхание и снова открыл глаза. Информация. Я должен разобраться, с кем имею дело.
— При встрече с сущностью из иного мира надлежит назвать её по имени, — монолог Иного хотя и казался
Иной запрокинул голову и расхохотался. Десяток секунд спустя он подался вперёд, прищурился и спросил:
— Ты ведь уже решил, что знаешь ответ, не так ли, Фауст? Иначе зачем сформулировал вопрос таким образом? И вообще, весь этот официоз ужасно переоценён, — Иной на несколько секунд задумался, отстукивая по щеке какой-то рваный ритм. — Можешь звать меня Талосом, если для тебя это так принципиально.
— И зачем же Талосу божественному снисходить до простого смертного?
— Простого? Смертного? — Иной фыркнул. — Не прибедняйся, мил человек. То есть не человек, конечно, но всё равно мил.
Я отметил про себя попытку раскрутить меня на агрессию. Неплохую, надо признать. Когда-то я здорово бесился с углеродного шовинизма, но те времена давно прошли. Так что я продолжил вытягивать информацию:
— Вы, ваша божественная несравненность, ушли от вопроса. Что вам от меня нужно?
— О, а вот это как раз самое интересное. У меня для тебя есть несложная работёнка.
— И в смерти нет покоя уставшему солдату, — проворчал я.
— Лишь Бездна голодных глаз… — с пониманием протянул Талос.
Вообще-то мне хотелось выбить всё дерьмо из его ехидной морды. Разделить голыми руками рёбра и грудину, вырвать пульсирующее, предположительно божественное, сердце и разрубить его ладонью. Я всегда быстро закипал от издевательств. В принципе, я даже мог бы, наверное, сразиться с Иным, раз мы оказались, в некотором смысле, на одном плане бытия. Только вот сил у меня совсем не было. Наверное, что-то такое чувствует человек, который оставляет попытки сопротивления и позволяет щупальцам неназываемых монстров утянуть себя в тартарары.
— Впрочем, ты, конечно, прав, — лицо Талоса стало серьёзным. — Поскольку наше бытие сейчас абсолютно, времени нет вовсе, так что к делу. Скажи, мил человек, если бы ты не умер, чем бы ты занялся?
— Сражался, — не раздумывая ответил я. — Без вариантов.
— Интересно, очень интересно… — Иной на несколько секунд умолк. Хотя в отсутствие радужки и зрачков крайне затруднительно судить о направлении взгляда, я был совершенно уверен, что он направлен сквозь меня в бесконечность. Крайне странное ощущение, надо заметить. — Сражался, конечно. Ты хотел бы вернуться в строй, верно?
— Да.
— Тогда я предлагаю тебе такую сделку: я даю тебе новое место под Солнцем, а ты что творил, то и будешь творить.
— Следует ли мне знать что-то ещё о моей части? — я уцепился за наконец-то появившийся смысл разговора.
— Ты сообразительный, разберёшься сам.
— Возможно, мне будет не лишним хотя бы что-то конкретное знать?
Талос смерил меня скептическим взглядом.
— По существу ты всё равно ничего не поймёшь, а по деталям… я для тебя подготовил новенькое тело, знание местных языков и базовые адаптационные механизмы в него уже прошиты. Легенда у тебя — просто зашибись, но лучше ты сам на месте эту часть узнаешь. Брифинг закончен, брат мой с ликом девы. Что было — стало.