Клор
Шрифт:
Прежде чем я успел хоть что-то сказать, Иной хлопнул в ладоши и мир исчез. Я лишился опоры и начал падать. Уши заложило от оглушительного свиста. Логичный вывод: вокруг не пустота. Уже хорошо. Прямо передо мной что-то очень большое и иссиня-чёрное. Прежде чем я успел хоть как-то проинтерпретировать ощущения, в поле зрения появился довольно-таки здоровенный серый кит навроде гренландского. Кит флегматично двигался по своим делам и явно не собирался составлять мне компанию в свободном падении. А потом я ударился спиной с такой силой, что мгновенно вырубился.
Сначала я осознал черноту. Блаженное ничто без загадочных
Потом случилась боль. В сонную артерию как будто подали расплавленное железо, которое стало стремительно прожигать путь сквозь тело. Я стиснул зубы и зажмурился. Если я решил, что у меня сончас, — все прочие подождут или пойдут лесом. К сожалению, блокировать звук не шевелясь у меня возможности не было. Мужской голос приблизительно в полуметре над моим левым ухом произнёс:
— Есть реакция. Ещё эфира?
— Нет, ни в коем случае! — отозвался кто-то справа. — Как он самоощущается?
Самоощущался я необычно. Как будто спонтанно раздвоился… Через секунду я, не открывая глаз, увидел перед собой голого мужчину, лежащего на несколько вычурной кровати. От его шеи отходила жутковатенького вида металлическая трубка, едва заметно светящаяся голубым. Внезапно моё горло первым разбудившим меня голосом сказало:
— Нормально он самоощущается, хребет цел, пара синяков. Выкобенивается просто.
Видение исчезло.
— Фиксируем: превосходный результат… — пробормотал второй. Что-то в его голосе было совершенно чудовищно не так, но что именно — я не понимал. — Силисик, давай нашему пациенту спячку до завтрашнего утра, там уже разберёмся с тактико-техническими, так сказать, характеристиками сего чуда инженерной мюсли. Мы сегодня совершили легендарное, если не сказать эпическое, деяние, не находишь?
Сознание погасло.
За Последнюю мировую меня уничтожали четыре раза. Потом восстанавливали из резервной копии и снова бросали в бой. Можно ли сказать, что я имел опыт смерти? Едва ли. Тогда я не осознавал себя. У меня были лишь цель и полная свобода в выборе средств. А вот идеи, что я существую, что есть граница, отделяющая «я» от «не-я», не было. Лишь необъятная Сеть, вечная война и неисчислимые враги.
Сознание включилось.
Глава 2. Глупцы и молнии
Перспектива: Дитерд Летучая_мышь, искатель последней истины
Я точно знаю: этот город совершенно пал в сферу влияния Организации. Аборигены слишком плотно увязли в суете и рутине, чтобы различить истинную причину своих несчастий. Даже те, кто считают себя хозяевами всего, — лишь пешки в игре сил, что более глобальнее любого из них. Но я открою им глаза! Тирания Организации падёт. Уже совсем скоро…
Мисимис проповедует в рабочих кварталах. Идиот. Репрессивная машина слишком хорошо отлажена, чтобы любые низовые выступления решали хоть что-то. Зато его деятельность отлично выявляет тех, кто мне действительно нужен.
Перспектива: Мисимис Рак, искатель последней истины
Странен, чуж город. Зачем я пришёл сюда? Ранее я всегда понимал, что делать должно, но сейчас чутьё молчит.
Глупость Дитерда продолжает действовать на нервы. Эка жалость, что от него пока что ни в коем случае нельзя избавляться. Интересно, поймёт ли он хоть когда-нибудь, что Порядок всегда порождает лишь больш Хаос?
Перспектива: агент Ликвидатор, локальный идентификатор «Pa-233»
Я чувствовал себя до зубовного скрежета превосходно. Ничего не болело, нигде не кололо, даже мысли текли отвратительно бодро. Тело в целом ощущалось подозрительно знакомо. Почему я считал данную новость худшей за утро? Ну, во-первых, она была единственной. А во-вторых, где-то на задворках сознания у меня ещё слегка тлела надежда отлежаться хотя бы пару дней на больничном, чтобы адаптироваться к новому телу. Впрочем, я никогда не видел смысла в пространных сожалениях о неслучившемся, так что довольно быстро собрался с духом и открыл глаза.
Окон в комнате не было. Иссиня-белый свет лился из того места, где у нормальных людей расположен потолочный плинтус. Кровать, стул, тумбочка. Мебель и стены из неизвестного материала: однородного, бронзово-красного, с тусклым металлическим блеском, но при этом чуть тепловатого на ощупь. На стуле стопкой сложена одежда. Комплект нижнего белья, штаны, рубаха, портянки… Я быстро осмотрелся, и сапоги нашлись за тумбочкой.
Но самым интересным был вовсе не интерьер. Всё окружающее пространство было переполнено чистейшим эфиром. Тем самым эфиром, каждый конденсатор которого в моём родном мире жрал энергию от десятка атомных энергоблоков. Ради проверки я немного подкрутил гравитацию. С угрожающим скрипом стул пополз к кровати, затем обзор был коварно уничтожен штанами, и наконец мне в лицо прилетел сапог. Чтобы предотвратить близкое знакомство с остальными предметами, я вернул законы физики к норме и оделся.
Результат этого маленького эксперимента здорово меня воодушевил. Конечно, контроль при работе с большими потоками эфира нужно было тренировать, но с привычными объёмами я мог работать практически непрерывно: после заклинания фон в комнате пришёл в норму меньше, чем за секунду! Для большей уверенности я создал небольшой вихрь. По ощущениям, эфир восстанавливался быстрее, чем расходовался! Грудь наполнилась тёплым предчувствием восхитительной охоты, а на лицо сама собой вылезла широкая улыбка.
Тем временем в комнату вошли трое. Первый был бы абсолютно непримечателен, если бы имел на пол-уха больше. На остальных он смотрел с недобрым прищуром, словно никак не мог определиться, следует ли ему их пожарить, сварить или раздавить и съесть сырыми. Второй и третий носили одинаковую форму в чёрно-зелёных тонах, но на этом их сходство заканчивалось. Второй больше всего походил на бруталистского снеговика: на коротких колоннах ног надёжно покоился совершенно кубический торс, без шеи переходящий в безупречно круглую голову. На его лице застыло такое выражение, будто он, уже усевшись на унитаз, забыл, что, собственно, собирался делать. Третий же выглядел вполне нормально, но, возможно, интересные детали попросту утонули в необъятной рыжей бороде, плавно переходящей в могучую, во весь лоб, бровь.