Ключ
Шрифт:
— Никита? — он, бесспорно, был много старше Рокти, седина проблескивала на висках. Открытый взгляд успокаивал и не отпускал, я едва видел, кто еще сидел рядом.
— Да.
— Я хотел бы услышать ответы на некоторые возникшие у совета вопросы. Можешь обращаться ко мне «Старейший», — Я кивнул, кажется, несколько нервно, — Успокойся, — он взял меня за руку, заставив расцепить сплетенные крепко пальцы. Я вздрогнул, но тут же расслабился. — Та девочка, ребенок, расскажи нам, как вы встретились, как она выглядела, что говорила. Все, что вспомнишь, и не страшно, если
И я заговорил. Сбиваясь и путаясь сперва, и все увереннее — дальше. Скоро я видел ее будто перед собой — рыжее солнце в волосах, ясная улыбка, ладошки, прячущие задорный смех — и сердце невольно сжималось в тревоге. Росток сомнения, проклюнувшийся было у избушки, был выполот с корнем. Чем дольше я говорил, тем жарче разгоралось желание действовать, одна мысль о том, что я покинул тракт, углубился так далеко в лес, не начал немедленно поиски, жгла. Я не окончил еще, когда ктран вдруг выпустил мою руку.
— Ты бредишь, Рокти. Он не мог ошибиться. Это ребенок. Обыкновенный человеческий ребенок.
— Да послушайте же меня! Я видела следы!
— Нет. Это ты послушай меня, Рокот, — и она замолчала, разом, сжавшись в комок, будто от окрика, — Ты — лучший следопыт клана. Но чтобы быть членом совета, этого не достаточно. Совет примет решение в строгом соответствии с обычаями народа Ктранов, — последнюю фразу он произнес тоном ровным и официальным, не позволяющим остаться за столом хоть на минуту дольше.
— Что будет со мной? — Я все же не мог уйти так.
— Что будет? — ктран казался озадаченным. — Да ничего. Отдохни с неделю, клан дарует тебе имя гостя, потом мы не станем задерживать тебя.
— Благодарю.
Рокти казалась раздосадованной, молчала весь путь обратно, хмурилась и хмыкала неразборчиво под нос. Я тоже молчал, тоска перехлестывала грудь, не отпускало ощущение стремительно утекающего времени. Я должен был начать поиски и не мог приступить к ним немедленно. Закат затухал над лесом, наступающая ночь не давала надежды на успех, а измотанный организм требовал сна.
За овальным столом нас ждали уже. Лист развлекался компанией сумрачного Ясеня — глядел, ухмыляясь, как тот ковыряет ложкой овощное рагу. От глиняных горшочков шел пар.
— О! — Лист вскочил на ноги, едва открылась дверь, Ясень поднял взгляд, но улыбка его погасла, когда он увидел выражение лица Рокти, — наконец-то. Я, признаться, устал ждать. Что? — Лист прошел на кухню и вернулся с парой новых горшочков, мы сели, — Совет опять не прислушался к твоим словам, Рокот?
— Ты! — Рокти вдруг обернулась ко мне требовательно. — Скажи мне ты — ты был там и видел все — разве мог ребенок вести себя так, как повела себя эта… девочка?
Я отложил ложку, которую взял было. Посмотрел в яростные зеленые глаза, ответил честно.
— Рокти, это был ребенок. Я знал это, даже соглашаясь с тобой. Да, я видел следы, они не сказали мне ничего, я не следопыт. И завтра, едва рассветет, я отправлюсь искать девочку, кем бы она ни была.
— Я тоже пойду! — Признаться, я был удивлен. — Уверена, мы должны найти ее. И, если я была
Хохот Листа заглушил робкие возражения Ясеня:
— Рокти, нехорошо угрожать совету. Ты не должна делать так, не ходи, пусть чужак ищет сам, — он пытался схватить ее за руки, умоляюще ловил взгляд.
Она глядела только на меня, будто я был источником всех ее бед и, едва почувствовав руку Ясеня на запястье, вскочила, отступив на шаг.
— Что он найдет сам? Он же не следопыт! — ее смех лишил меня последних иллюзий. Наша взаимная симпатия мне привиделась. Если Рокти и станет помогать, то лишь из своих, политических, соображений. Я отодвинул горшочек, поднялся.
— Спасибо за гостеприимство, кров и стол, так сказать. Где я могу лечь поспать?
— Идем, покажу, — Лист стал вдруг серьезен. Куда делась ирония? Обернувшись к Ясеню произнес тихо, — извини, друг. Не вышло посидеть сегодня. К себе пойдешь, или у нас останешься?
— Останусь, — буркнул Ясень, огладил колено, покосился на остатки в горшочке и взялся за ложку решительно.
Лист пожал плечами, прошел и толкнул одну из дверок по периметру. Оглянулся выжидающе. Я посмотрел на Рокти. Та стояла поджав губы, глядя мимо и вглубь. «К черту!» решил я, и пересек комнату скоро, перешагнул порог.
Зеленый полумрак успокаивал, воздух был свеж и призрачно ароматен. Я привык уже к умиротворяющему, медовому свету деревянных стен подземного поселка. Здесь — стены были сплошь увиты плющом. Выступ, служивший кроватью, оказался для меня слишком короток, но достаточно широк, чтоб свернуться калачиком: в изножье стоял сундук. Я вздохнул невольно, захотелось упасть и отключиться немедленно. Я шагнул к лежаку, стягивая косоворотку. Сзади хлопнула дверь, погрузив комнату в малахитовую темень. Щелчок пальцев. Я обернулся — Лист стоял у входа, пара светляков вилась рядом, он щелкнул пальцами еще раз, и еще пара поднялась от стены, полетела на звук.
— Ну вот, они просыпаются от резких звуков. Не буди их без надобности. Они тускнеют бодрствуя. А я, признаться, давно не открывал спальни солнцу. К нам заходит только Ясень, да и тот остается редко — Рокти тяготится им, хоть и жалеет.
Он замолк — стоял у входа, скрестив руки, светляки и впрямь быстро тускнели, и под тенью падающих на глаза волос нельзя было различить выражения лица.
— Ты… ты присмотри за сестрой. Ясень защитит ее от любой опасности, только от глупости ее собственной — не сможет. Сделаешь?
— Да уж постараюсь. — Он кивнул, развернулся, — подожди, — остановил его я. Он вновь оперся о гладкий окаем дверного хода. — Рокти… чего она хочет?
— Рожна! — я почти увидел вернувшуюся во взгляд иронию. — Совет ей покоя не дает. У нас как? Все семейственно. Не пробьется Рокот в совет — придется весь век по над Рьянкой-рекой вековать, а тут ведь всего семь кланов, в лесу Октранском. И жизнь — везде одинаковая… скучная жизнь, прямо скажу, — он повесил голову раздумчиво. — А Старейшие по свету ездят, в столицах бывают, и хоть редко кто, а можно и с караваном за дикие земли уйти, в Накан, чудес повидать.